Почему ликвидирован Троцкий?

Из книги О.В. Вишлева «Накануне 22 июня 1941 года»

Говорить о подготовке советскими службами акции против Троцкого, приводя тому доказательства, можно, думается, начиная лишь с рубежа 1939-1940 гг. Именно в это время, как теперь известно, руководство НКВД приняло решение о проведении операции «Утка» (устранение Троцкого) и направило в Мексику со специальным заданием группу своих сотрудников во главе с Н.И. Эйтингоном.

Как развивались дальнейшие события, хорошо известно. В ночь на 24 мая 1940 г. на дом Троцкого в Койоакане совершила налет группа боевиков, которой руководил Сикейрос. В операции принимал активное участие также советский нелегал И.Р. Григулевич (Существенно дополняет информацию об этой операции, содержащуюся в отечественной литературе, публикация: KieЯling W. Das Priiludium der Operation Utka // Neues Deutschland. 1995.24. Mai.). Нападавшие буквально изрешетили огнем спальню Троцкого. Однако тот остался жив и даже не получил ранений. После этого была начата реализация запасного варианта операции, в котором ключевая роль отводилась Меркадеру. 20 августа 1940 г. он нанес Троцкому удар альпенштоком по голове. Рана оказалась смертельной. На следующий день Троцкий скончался.

Детали этих покушений подробно описаны в литературе, и потому мы их не излагаем. Для нас важно констатировать факт, что активные шаги, направленные на устранение Троцкого, советские спецслужбы начали предпринимать лишь с конца 1939 – начала 1940 г.

Возникает закономерный вопрос: что же должно было произойти, чтобы они получили соответствующий приказ? Объяснение этому, которое можно встретить в литературе, – Сталин, дескать, был очень встревожен сообщениями о подготовке Троцким книги о нем (версия, которую вслед за западными исследователями повторил Волкогонов), – нельзя признать убедительным. К этому времени Троцкий уже столько всего написал о Сталине, что очередное произведение вряд ли могло прибавить что-то новое к созданному им образу кремлевского руководителя. Если следовать этой логике, то придется признать, что покушения на Троцкого должны были устраиваться после каждой его книги или статьи, в которых он нелицеприятно отзывался о Сталине. Но ничего подобного не происходило. К тому же, как известно, выход книги Троцкого «Сталин» планировался еще в 1938 г., и поэтому следовало бы ожидать (если книга была первопричиной), что еще тогда должны были быть предприняты активные действия по его устранению.

Причины, очевидно, заключались в другом. Они лежали не в сфере публицистической деятельности Троцкого, какой бы политически острой она ни была, а в области «реальной политики».

Мы не беремся категорически утверждать, что те обстоятельства, о которых речь пойдет ниже, являлись единственной причиной гибели Троцкого. Однако обнаруженные в Политическом архиве Министерства иностранных дел Германии документы позволяют выдвинуть предположение, что его гибель, вероятнее всего, была обусловлена непосредственным и активным вовлечением троцкизма, как политического течения, и самого Троцкого, как лидера этого течения, в антисоветскую политику великих держав на начальном этапе второй мировой войны.

Напомним высказывание, содержащееся в воспоминаниях Сикейроса, которое авторы, касающиеся вопроса о причинах гибели Троцкого, почему-то оставляют без внимания. Сикейрос, как нам представляется, предельно ясно изложил мотивы, которыми руководствовался он и его товарищи, совершая нападение на штаб-квартиру Троцкого. Он писал: речь шла уже не о мщении за «подлый мятеж, организованный ЛОУМ в Берселоне», а о том, чтобы «воспрепятствовать яростной пропаганде, которая велась из штаб-квартиры Троцкого, якобы с истинно марксистских, пролетарских позиций против Советского Союза». К этому моменту «стало совершенно ясно», что троцкизм мог оказать определенные услуги «возможной агрессии объединенных империалистических сил против первой страны социализма. Наше стремление ликвидировать этот контрреволюционный политический центр отвечало самой динамике развития международной обстановки, характеризующейся возрастанием угрозы войны против СССР» (Сикейрос Д.А. Меня называли лихим полковником: Воспоминания / Пер. С исп. М., 1986. С.224-225).

О каких возможных услугах троцкистов империалистическим силам велась речь?

На протяжении 30-х годов Троцкий и его сторонники вели непрерывные атаки на советское руководство и Коминтерн. Цель этих атак, какие бы обвинения в адрес Сталина, лозунги и теоретические постулаты ни выдвигались, была в общем-то одна – добиться отстранения от власти в СССР умеренного крыла большевистской партии во главе со Сталиным, перехода власти в руки ультралевых сил, выступавших под лозунгом «перманентной революции», и подчинения этим силам международного коммунистического движения. Однако добиться успеха троцкистам не удалось. Потенциал «левой оппозиции» в СССР и руководстве Коминтерна путем репрессий был существенно ослаблен. Троцкизм не сумел завоевать на свою сторону большинство членов уже действующих компартий и широкие массы трудящихся в СССР и на Западе. На ультралевые лозунги поддалась в основном лишь часть коммунистической молодежи, которая и составила основу самостоятельных партий троцкистской ориентации, возникших во Франции, Бельгии, Голландии, Англии и в целом ряде других стран.

Нарастание угрозы новой мировой войны порождало у Троцкого и его сторонников большие надежды на то, что достичь поставленной цели им все же удастся. Подобно тому, как первая мировая война вызвала мощный подъем революционного движения, новая война, полагали троцкисты, вызовет революционный взрыв во многих странах, а, может быть, даже в мировом масштабе. В условиях войны, предрекали они, партии Коммунистического Интернационала, как в свое время партии II Интернационала, неизбежно скатятся на позиции национал-патриотизма, а пролетариат отвернется от них и окажет поддержку «подлинно Революционным партиям» – организациям троцкистской ориентации. Именно в ожидании такого развития событий Троцкий и его сторонники в 1938 г. форсировали создание IV Интернационала, заявив, что под его руководством в самом ближайшем будущем «революционные миллионы смогут штурмовать небо и землю».

Война и мировая революция должны были, по мысли Троцкого, стать очистительным огнем и для социализма в СССР, освободить его от оков «бюрократического абсолютизма» Сталина. Декларируя необходимость защиты «экономических основ СССР», Троцкий в то же время подчеркивал, что «спасти СССР для социализма может только международная революция», а значит, его вовлечение в войну. Именно вой на приведет к «политической революции» в Советском Союзе (Волкогонов Д.А. Троцкий: Политический портрет. Кн. 2. С. 335-336.).

Советско-германский договор о ненападении, позволивший СССР остаться вне империалистической войны, нанес очень чувствительный удар по расчетам Троцкого и его сторонников. Не случайно он подвергся резким нападкам с их стороны (Троцкисты остаются и по сей день его самыми ярыми критиками.). В серии статей, опубликованных в «Бюллетене оппозиции», главном печатном органе Троцкого, и на страницах западной прессы, троцкисты резко критиковали договор и пытались доказать, что Советский Союз является не нейтральным государством, а военным союзником Гитлера (В этом вопросе правая и «ультралевая» историография и сегодня обнаруживают поразительное единодушие.). Особенно отчетливо такая позиция проявилась в период советско-финляндской войны. В статье, опубликованной в январе 1940 г. в американском журнале «Liberty», Троцкий прямо заявил: «Кремль впрягся в повозку германского империализма, и враги Германии стали тем самым врагами России. До тех пор, пока Гитлер силен, – а он очень силен, – Сталин будет оставаться его сателлитом» (РА АА Bonn: Pol. V. Politische Beziehungen RuЯlands zu Deutschland, Bd. 3 (R 104358), Bl. ohne Nummer (Pol. V 2131/40, Deutsche Botschaft in Washington an das AA Nr. 121 vom 22. Januar 1940).).

Такие заявления имели явно провокационный характер, тем более что делались они в условиях, когда в Англии и Франции обсуждался вопрос, как дальше строить отношения с СССР, и имелись очень влиятельные политические силы, которые были готовы использовать советско-финляндскую войну для оказания нажима на Советский Союз и даже для нанесения по нему военного удара. В частности, планировалось произвести бомбардировку и, возможно, оккупацию нефтяных центров СССР в Закавказье и направить в Финляндию 150-тысячный экспедиционный корпус. Рассматривалась также возможность последующего переноса военных действий с территории Финляндии в северо-западные районы СССР. Военный нажим должен был, по расчетам западных стратегов, побудить Кремль изменить свой внешнеполитический курс, встать на путь сотрудничества с англо-французской группировкой и объявить войну Германии. Рассматривался и другой вариант, которого, кстати говоря, в Москве опасались больше всего. Объявление Англией и Францией войны Советскому Союзу могло привести к заключению ими мира с Германией (на Западе все еще продолжалась «странная война» и шел активный поиск путей достижения мирного соглашения с «третьим рейхом») и их совместному выступлению против СССР (См.: Майский И.М. Воспоминания советского дипломата. 1925-1945 гг. М., 1971-С. 428 и сл.). Именно эту «возможную агрессию объединенных империалистических сил» и имел в виду Сикейрос в своих воспоминаниях.

Цели троцкистов и руководителей англо-французской коалиции – добиться вовлечения СССР в войну – в этот период совпали. Именно это, по-видимому, и подтолкнуло политиков в Лондоне и Париже к мысли о необходимости и возможности использования Троцкого и его сторонников в своих интересах. С помощью троцкистов рассчитывали организовать в СССР политический переворот и отстранить от власти Сталина. Рассматривалась возможность переброски в СССР и самого Троцкого, который должен был возглавить «революционное движение». У тех, кто строил такого рода планы, перед глазами, очевидно, был пример действий германского правительства в 1917 г., когда оно поспособствовало возвращению в Россию В.И. Ленина и его сподвижников. В результате революции, которую они совершили, Россия вышла из войны и Германия была избавлена от необходимости вести борьбу на два фронта (См.: Возвращение Ленина в Россию: (Документальные материалы) // Новая и новейшая история. 1990. № 3. С. 75-93; Halweg W. van. Lenins Rьckkehr nach RuЯland 1917. Leiden, 1957.). В конце 1939 – начале 1940 г. политики в Англии и Франции тем же способом, но уже с помощью Троцкого и его сторонников, рассчитывали решить прямо противоположную задачу – втянуть СССР в войну и поставить Германию перед проблемой борьбы на два фронта.

Нельзя не отметить, что мысль об использовании Троцкого в борьбе против СССР в этот период возникала не только у политиков Англии и Франции. В декабре 1939 г. Государственный совет Финляндии, например, открыто обсуждал вопрос о формировании русского альтернативного правительства во главе с Троцким или А.Ф. Керенским (Зимняя война 1939-1940. Кн. 1. Политическая история. М., 1998. С. 181-182.).

Приведем выдержки из двух документов, хранящихся в Политическом архиве Министерства иностранных дел ФРГ.

Германский консул в Женеве сообщал в отдел военной разведки внешнеполитического ведомства в Берлине:

«Германское консульство Женева, 8 января 1940 г.

К №62

…В связи с изложенными в предыдущих сообщениях сведениями о концентрации войск (англо-французских. – Авт.) в Сирии, вероятно, будут представлять интерес также следующие сообщения и слухи, которые переданы сюда агентами из Франции и Женевы. Согласно им Англия намерена нанести внезапный удар не только по русским нефтяным районам, но и попытается одновременно лишить Германию на Балканах румынских нефтяных источников.

... Агент во Франции сообщает, что англичане планируют через группу Троцкого во Франции установить связь с людьми Троцкого в самой России и попытаться организовать путч против Сталина. Эти попытки переворота должны рассматриваться как находящиеся в тесной связи с намерением англичан прибрать к рукам русские нефтяные источники.

Крауэль»

( PA AA Bonn: Pol. I M. Geheim. Agenten- und Spionagewesen: Nachrichten, Bd. 7 (R 102039), Bl. ohne Nummer (Deutsches Konsulat Genf an das AA, К Nr. 62 vom 8. Januar 1940).)

Несколько дней спустя на стол министру иностранных дел Германии И. фон Риббентропу оберфюрер СС Р. Ликус, ведавший в «личном штабе» министра обработкой информации, поступавшей по агентурным каналам, положил следующее агентурное донесение поступившее из Женевы:

«Об английских планах относительно нарушения снабжения нефтью Германии и России из Женевы секретно сообщают:

Английская сторона хочет предпринять попытку отрезать русских от нефтяных источников и одновременно намерена в той или иной форме воздействовать на Румынию и, вызвав конфликт на Балканах, лишить Германию поставок нефти. Отрезав СССР и Германию от нефти... (англичане. – Авт.) надеются быстро и радикально решить проблему; предполагается, что в резко ухудшившихся условиях эти страны перейдут к открытой борьбе друг против друга...

Далее английской стороной будет предпринята попытка мобилизовать группу Троцкого, то есть IV Интернационал, и каким-то способом перебросить ее в Россию. Агенты в Париже сообщают о том, что Троцкий с помощью англичан должен будет вернуться в Россию, чтобы организовать путч против Сталина. В каком объеме эти планы могут быть осуществлены, отсюда (из Женевы. – О.В.) судить сложно.

Берлин, 17 января 1940 г. Л[икус]»

( РА АА Bonn: Dienststelle Ribbentrop. Vertrauliche Mitarbeiterberichte II, 5/1, Teil 2 (R 27122), Bl. 59626-59627.)

Сомневаться в достоверности информации, содержавшейся в процитированных донесениях, не приходится. «Личный штаб» Риббентропа тщательнейшим образом перепроверял сообщения внешней разведки и включал их в сводки агентурных донесений для подачи наверх (не только Риббентропу, но и Гитлеру) только в том случае, если их качество не вызывало сомнений. Нельзя не отметить также, что информация по другим пунктам, содержавшаяся в процитированных донесениях, полностью соответствовала действительности.

Германские документы, указывающие на планы Англии и Франции в отношении Троцкого и его «группы», не дают ответа на вопрос, насколько был информирован об этих планах сам Троцкий и каково было его отношение к ним. Вместе с тем имеются основания предполагать, что предложение правительства какой-нибудь великой державы или коалиции держав с их помощью в подходящий момент возвратиться в СССР, чтобы возглавить там борьбу против Сталина, – будь такое сделано – могло быть принято Троцким. Говорить об этом позволяет не в последнюю очередь оценка, которую он давал обстоятельствам возвращения Ленина в Россию. Троцкий однозначно характеризовал действия Ленина как «смелое решение», как умелое использование в интересах революции «ложных надежд» германских властей и считал, что в данном случае имело место «полное соответствие» между целью и средством (Троцкий Л.Д. Преступления Сталина. С. 139-140.). Империалистические круги можно и нужно использовать, подчеркивал он. При этом требуется лишь, подобно Ленину, твердо стоять на почве революционной программы, не вступать с империалистами «ни в какие политические соглашения» и быть «безусловно честным и преданным по отношению к рабочему классу» (Там же.)

В начале 1940 г. Троцкий явно готовился к каким-то решающим событиям, о чем говорит составление им политического и личного завещаний. Их содержание представляет несомненный интерес. Знакомство с завещаниями оставляет впечатление, что, готовя их, Троцкий преследовал единственную цель – убедить тех, кто останется жить, в том, что он был до конца верным делу революции и «безусловно честным и преданным по отношению к рабочему классу». «На моей революционной чести нет ни одного пятна – писал Троцкий. – Ни прямо, ни косвенно я никогда не входил ни в какие закулисные соглашения или хотя бы в переговоры с врагами рабочего класса... Сорок три года своей сознательной жизни я оставался революционером, из них сорок два года я боролся под знаменем марксизма... Я умру пролетарским революционером, марксистом, диалектическим материалистом и, следовательно, непримиримым атеистом. Моя вера в коммунистическое будущее человечества сейчас не менее горяча, но более крепка, чем в дни моей юности» (Троцкий Л.Д. Дневники и письма. С. 193-194.).

Обращают на себя внимание слова, которыми он заканчивает свое политическое завещание: «Каковы бы, однако, ни были обстоятельства моей смерти, я умру с непоколебимой верой в коммунистическое будущее» (Там же. С. 194.). Какие обстоятельства имел в виду Троцкий: смерть от приступа гипертонии, которой он страдал, самоубийство как способ прекращения физических страданий? Именно на них он делает акцент в своем завещании. Но причем здесь тогда «непоколебимая вера в коммунистическое будущее»? Стоило ли ему, Троцкому, снискавшему себе славу «гения пролетарской революции», в случае смерти от гипертонии оправдываться и доказывать, что он ушел из жизни как борец-революционер и коммунист? Видимо, нет. Гипертония, как известно, никак не соотносится с политическими взглядами человека. Да и ветхим старцем, которому только и оставалось, что подводить итоги прожитой жизни и составлять завещания, Троцкий отнюдь не был. В ноябре 1939 г. ему исполнилось только 60. Он еще чувствовал силу, много работал, был весь в борьбе и планах на будущее, связанных с близкой, как ему казалось, мировой революцией. Само по себе составление политического завещания, в котором настойчиво проводилась мысль о верности идеям коммунизма, могло иметь смысл для Троцкого только в том случае, если он готовился начать чрезвычайно опасное предприятие, а обстоятельства его возможного ухода из жизни способны были бросить тень на него, поставить под сомнение его принадлежность к партии пролетарской революции.

О многом говорит дата составления Троцким завещаний – 27 февраля - 3 марта 1940 г. Именно в эти дни Англия и Франция ближе всего находились к объявлению войны Советскому Союзу. Вопрос о посылке в Финляндию экспедиционного корпуса западных держав был практически решен. Часть этого корпуса (французские и польские подразделения) была готова в любой момент погрузиться на суда и высадиться в Северной Норвегии. Лондон и Париж оказывали мощный нажим на правительства Норвегии и Швеции с целью добиться от них согласия на пропуск войск через их территорию в Финляндию. Полным ходом шла подготовка англо-французского удара по советскому Закавказью (См.: РА АА Bonn: Bьro des Staatssekretar. Der Krieg 1939, Bd. 7 (R 29689); Auswдrtiges Amt, WeiЯbuch Nr. 6: Die Geheimakten des franzцsischen Generalstabes. В., 1941; Kahle G. Das Kaukasusprojekt der Alliierten vom Jahre 1940. Opladen, 1973; Lorbeer H.-J. Westmдchte gegen die Sowjetunion. 1939-1941. Freiburg, 1975. S. 51 ff.; Орлов А.С. Странности «странной войны» // Новая и новейшая история. 1989. № 5. С. 78-80; Безыменский Л.А. Великая Отечественная в... 1940 году? // Международная жизнь. 1990. № 8. С. 103-116.). Одновременно с этим ударом западные державы планировали поднять восстания националистических, сепаратистских сил на Украине, Кавказе и в Средней Азии. К подготовке этих восстаний были привлечены соответствующие эмигрантские организации. Ряд этих организаций еще на рубеже 1939-1940 гг. обратился к председательствовавшему на 20-й сессии ассамблеи Лиги наций К.Й. Хамбро, председателю норвежского парламента, тесно связанному с политическими кругами Англии, с провокационным требованием принять решение, осуждающее «порабощение Россией малых государств» (под ними понимались прежде всего Украина и Грузия) (РА АА Bonn: Pol. I M. Geheim. Agenten- und Spionagewesen: Nachrichten, Bd. 7 (R 102039), Bl. ohne Nummer (Deutsches Konsulat Genf ah das АА, КNr. 61 vom 4. Januar 1940)). Это должно было создать международно-правовую основу не только для официальной поддержки Западом сепаратистских сил в СССР, но и для открытой иностранной военной интервенции против него с целью обеспечения прав и восстановления суверенитета «порабощенных государств».

Английские и французские политики не сомневались в успехе планировавшихся ими военных и политических акций и были твердо убеждены в том, что при первом же серьезном испытании и возникновении экономических трудностей (утрата нефтяных источников, что было способно вызвать паралич всей советской промышленности и сельского хозяйства) и политических проблем (активизация националистических сил) сталинский режим зашатается и в СССР начнется внутренняя смута. 22 февраля 1940 г. главнокомандующий французской армией генерал М.Г. Гамелен предрекал: «Через несколько месяцев (после приведения в действие планов западных держав. – Авт.) СССР может попасть в столь затруднительное положение, что окажется перед лицом полного краха» (Auswдrtiges Amt. WeiЯbuch Nr. 6. S. 52.).

Троцкий и его сторонники разделяли такой взгляд на СССР, считали, что «правящая советская верхушка» не пользуется поддержкой со стороны народа, что тот при первой же возможности постарается стряхнуть с себя «иго ненавистной бюрократии», что в СССР сложилась революционная ситуация и достаточно малейшей искры, чтобы там заполыхало пламя новой гражданской войны. Большие надежды троцкисты возлагали не только на действия внешних сил, но и на националистические настроения населения отдельных республик СССР. Еще в июле 1939 г. Троцкий призывал к созданию «единой, свободной и независимой Украины» и предрекал в случае войны «национальные восстания в рамках политической революции» (Quatriиme Internationale. 1972. № 4. P. 27. Цит. по: Басманов М.М. В обозе реакции: Троцкизм 30-70-х годов. М, 1979. С. 71.). В этих вопросах, как мы видим, Троцкий и западные стратеги обнаруживали поразительное единомыслие.

И все же ведущую роль в надвигавшихся событиях в СССР Троцкий и его окружение отводили «левой» оппозиции. Троцкий был глубоко убежден в том, что она представляла собой мощную силу, и рассчитывал, что в нужный момент по его сигналу она выйдет из подполья и развернет борьбу против Сталина.

Безусловно, оппозиционные настроения в отношении сталинского руководства существовали как в России, так и в других республиках, входивших в состав СССР. Другой вопрос, насколько организованной была эта оппозиция и каким было влияние на нее Троцкого. Хотя с помощью репрессий в 30-е годы Кремлю удалось нейтрализовать открытых и часть скрытых и потенциальных сторонников Троцкого, сама по себе проблема оппозиции, как «левой», так и правой, снята не была. Советский коллаборационизм в годы Великой Отечественной войны – яркое тому подтверждение. В Кремле не без основания опасались (и это отчетливо проявилось еще во время судебных процессов 1936-1938 гг.), что Троцкий как лидер и идейный вождь «левых» в кризисной ситуации мог стать ключевой фигурой при формировании более широкого блока «левых» и правых, тем более что многие их лозунги и программные установки совпадали.

Что же касается существования в СССР зимой 1939 – весной 1940 г. организованной «левой» оппозиции, то такая оппозиция, глубоко законспирированная, по всей видимости, все же была. Хотя захват власти был ей не по плечу, она располагала силами, достаточными для того, чтобы организовать отдельные террористические акты и акты саботажа, которые были способны дестабилизировать внутриполитическую обстановку и иметь серьезные внешнеполитические последствия.

В этой связи представляет интерес секретное послание начальника германской полиции безопасности и СД (№ VI С 1 Az 12167/40 g Pr/Fin), направленное 3 апреля 1940 г. в министерство иностранных дел Германии, а оттуда переправленное в германское посольство в Москве. В нем сообщалось: согласно донесениям из зарубежных агентурных источников «в последнее время много говорится о леворадикальной оппозиции в СССР». Есть все основания предполагать, что «в Советском Союзе действует леворадикальная оппозиционная группа, численность которой постоянно растет». Оппозиция «планирует покушение на немцев в Москве с целью добиться изменения внешней политики Советского Союза». В послании подчеркивалось: существует реальная опасность того, Что со стороны оппозиции может быть предпринята попытка повторить историю июля 1918 г., когда в Москве был убит германский посланник В. фон Мирбах. Германская служба безопасности не исключала также возможность проведения теракта оппозицией с привлечением «иностранных кругов», которые стали бы «орудием в ее руках». Указывалось, что под «иностранными кругами» следует понимать «левых» из ряда восточноевропейских стран, прежде всего из Чехии. Чешские «левые» «неоднократно выражали свое крайнее недовольство политикой Сталина», а в последнее время вдруг зачастили в советское консульство в Праге, отмечала германская служба безопасности, добиваясь, по-видимому, разрешения на въезд в СССР (РА АА Bonn: Botschaft Moskau. Geheim. Geheime politische Akten. Bd. 1, Bl. 175707-175708.).

Напомним, что среди стран Центральной и Восточной Европы именно в Чехословакии, а также в Австрии и Польше троцкистам удалось в свое время завоевать определенные позиции. Легальный их въезд мог являться одним из каналов, по которым должна была производиться замышлявшаяся западными политиками переброска в СССР из-за рубежа «группы Троцкого».

Отступая от основной темы повествования, отметим, что у германских властей было достаточно оснований для того, чтобы ожидать от «левой» оппозиции в СССР неприятностей, считать ее антигермански настроенной, а саму эту оппозицию связывать с персоной Троцкого. Убийца Мирбаха Я.Г. Блюмкин, принадлежавший к партии левых эсеров, в 1920 г. благополучно «всплыл» именно в секретариате Троцкого в роли одного из его ближайших помощников (Блюмкин с мая 1918 г. руководил в ВЧК отделом по борьбе со шпионажем. Убийство Мирбаха 6 июля 1918 г. послужило сигналом к восстанию левых эсеров, требовавших возобновления войны против Германии. Оно было совершено в тот момент, когда немцы развернули наступление во Франции, преследовавшее цель нанести решительное поражение Антанте до прибытия основных сил американской армии. Теракт в Москве привел к резкому усилению напряженности в советско-германских отношениях. Он создал для немцев угрозу возобновления военных действий на Восточном фронте и вынудил их держать часть сил в резерве. Блюмкин был амнистирован в мае 1919 г. С 1923 г. он являлся сотрудником Иностранного отдела ОГПУ, работал в Закавказье, Монголии, на Ближнем Востоке и в Турции. Расстреляли Блюмкина в 1929 г., после того как он взял на себя роль связного Троцкого, находившегося в то время в Турции, с представителями оппозиции в СССР (см.: Велидов А. Похождения террориста: Одиссея Якова Блюмкина. М., 1998).). Сам Троцкий накануне убийства Мирбаха занимал позицию, которую немцы характеризовали не иначе, как направленную на провоцирование конфликта с Германией и на разрыв Брестского мира (См.: Ботмер К. фон. С графом Мирбахом в Москве: Дневниковые записи и документы за период с 19 апреля по 24 августа 1918 г. / Пер. с нем. М., 1996. С. 74.).

В копилке негативного опыта контактов с «левой» оппозицией в СССР у германских властей был и случай, происшедший в марте 1932 г., когда в Москве была предпринята попытка покушения на еще одного германского посла – Г. фон Дирксена. По чистой случайности посол тогда не пострадал, однако советник посольства Ф. фон Твардовский получил несколько ранений. И.М. Штерн, совершивший покушение, признался в ходе следствия в том, что он принадлежал к «левой» оппозиционной группе и что покушение должно было вызвать конфликт между Берлином и Москвой (См.: РА АА Bonn: Botschaft Moskau. 225. Attentat auf Botschaftsrat von Twardowski am 5. Marz 1932.). Следует отметить, что незадолго до этого Германия предоставила СССР огромный кредит на закупку германской промышленной продукции, а Сталин в интервью германскому писателю Э. Людвигу (псевдоним Э.Л. Кона, эмигрировавшего в 1933 г. из Германии в Швейцарию) заявил о симпатии СССР к Германии и желании сохранить с ней дружественные отношения, что бы ни случилось.

В марте 1940 г. надеждам троцкистов на вовлечение СССР в войну не суждено было осуществиться. Правительства Норвегии и Швеции отказались пропустить через свою территорию соединения западного экспедиционного корпуса, а правительство Финляндии после некоторых колебаний отклонило помощь Лондона и Парижа. Руководство стран Северной Европы прекрасно понимало, какой катастрофой обернется для всего региона его вовлечение в «большую войну». Со своей стороны, правительство СССР, стремясь избежать военного конфликта с западными державами, начало переговоры с Финляндией и 12 марта 1940 г. подписало с ней мирное соглашение.

Однако провал планов создания фронта в Северной Европе не заставил правящие круги Лондона и Парижа отказаться от замыслов нанесения удара по СССР. Военные приготовления на юге продолжались, волна антисоветизма не спадала. Во второй половине марта 1940 г. Франция фактически разорвала торговое соглашение с СССР и объявила советского полпреда «персоной нон грата» (Внешняя политика СССР. Т. IV. М., 1946. Док. № 409. Английский и французский Послы выехали из Москвы еще в январе 1940 г. и речи об их возвращении либо назначении новых послов Лондон и Париж даже не вели.). 16 марта Гамелен подчеркивал в записке к «Военному плану на 1940 г.»: «В общем и целом русско-финляндское перемирие не требует от нас изменения принципиальных целей... наоборот, оно побуждает нас действовать еще быстрее и энергичнее» (Auswдrtiges Amt. WeiЯbuch Nr. 6. S. 65). Начать операцию против советского Закавказья французские военные предлагали в конце июня – начале июля 1940 г. (Ibid. S. 91)

Знал ли об этих планах Троцкий? В этом вопросе мы можем опять же строить только догадки. Но вновь обращает на себя внимание совпадение некоторых событий, которое позволяет выдвинуть предположение, что Троцкий располагал информацией на этот счет и готовился действовать. 17 апреля 1940 г. французские военные высказались по вопросу о возможных сроках начала бомбардировок Баку, Батуми и черноморских коммуникаций СССР, а через несколько дней, 25 апреля, Троцкий составил свое известное воззвание – «Письмо советским рабочим», в котором призывал их к подготовке вооруженного восстания против «Каина Сталина и его камарильи» (Троцкий Л.Д. Дневники и письма. С. 175-177). Воззвание было отпечатано затем в виде листовки специального формата. Ее доставку на территорию СССР Троцкий предполагал произвести сразу же после вовлечения СССР в войну, что, по его твердому убеждению, должно было произойти в самое ближайшее время (См.: Волкогонов Д.А. Троцкий: Политический портрет. Кн. 2. С. 335.). Вслед за этим в мае 1940 г. Троцкий и его сторонники приняли «Манифест об империалистической войне и пролетарской революции», в котором открыто провозгласили: «Подготовка революционного свержения московских правителей является одной из главных задач IV Интернационала» (Manifesto of the Fourth International on the imperialist war and proletarian revolution. N. Y., 1940. P. 38. Цит. по: Басманов М.И. Указ. соч. С. 71.). Такое заявление было равнозначно официальному объявлению войны правительству СССР.

Не вызывает сомнения, что Москва была хорошо информирована о планах определенных кругов Англии и Франции относительно использования троцкистов и о расчетах и действиях последних. «Советскую секцию» IV Интернационала возглавлял агент НКВД М.Г. Зборовский, который в течение ряда лет подробнейшим образом докладывал правительству СССР о том, что происходило в штаб-квартире этой организации в Париже (См.: Волкогонов Д.А. Троцкий: Политический портрет. Кн. 2. С. 133 и сл.).

Какая-то информация поступала, по-видимому, и от германских властей. Берлин готовил удар в Западной Европе и нуждался в надежном тыле на востоке. По мере сил и возможностей там пытались противодействовать англо-французским планам и не допустить неожиданного поворота политики Москвы в сторону сотрудничества с Лондоном и Парижем. Германская дипломатия не упускала случая лишний раз указать Москве на враждебное отношение к ней со стороны западных держав. По дипломатическим каналам Берлин передавал Кремлю зимой 1939/40 г. информацию об английских диверсионных группах, подготавливавшихся к заброске на территорию СССР, о намечавшейся высадке в Северной Норвегии экспедиционного корпуса западных держав, об англо-французских планах в отношении советского Закавказья (РА ДА Bonn: Bьro des Staatssekretдr. Finnland, Bd. 2 (R 29579), Bl. 009 (B003508); Unterstaatssekretдr. Sowjetunion, Bd. 2 (R 29912), Bl. 23693; Handakten Etzdorfr. Vertr. AA beim OKH. Abwehr-Lдnder (III) (R 27374), Bl. 66154-66154/1.). Не исключено, что германское посольство в Москве проинформировало Кремль о подготовке «леворадикальной оппозицией» покушений на германских представителей, надеясь тем самым обеспечить их безопасность.

С началом активных боевых действий в Западной Европе 10 мая 1940 г. возможность англо-французского удара в Закавказье и на Балканах резко возросла. В Кремле не исключали, что в ответ на успешно развивавшееся наступление вермахта западные державы могут попытаться форсировать реализацию планов блокирования поставок нефти в Германию из Румынии и СССР. Возрастала и опасность того, что Лондон и Париж активизируют свои усилия по созданию второго фронта против держав «оси» в Юго-Восточной и Восточной Европе (Сиполс В.Я. Миссия Криппса в 1940 г.: Беседа со Сталиным // Новая и новейшая история. 1992. № 5. С. 23-40.), а, следовательно, и угроза инспирированных ими заговоров и путчей. В этих условиях троцкизм, нацеливавшийся на подготовку вооруженного восстания в СССР и «свержение московских правителей», становился реально опасен (Эта угроза не исчезла и после капитуляции Франции 22 июня 1940 г. Пока продолжалось англо-германское противоборство, советское руководство было вынуждено считаться с тем, что Лондон может попытаться использовать Троцкого в своих военно-политических целях.).

Действия Троцкого и его окружения давали в эти дни Кремлю более чем достаточно оснований для такого рода опасений. Сразу же после того, как вермахт начал активные боевые действия против западных держав, 11 мая 1940 г., Троцкий предал широкой огласке то, что еще несколько дней назад держалось им в глубокой тайне и предназначалось для использования в «день X» – «Письмо советским рабочим». Оно появилось на страницах издания «Socialist Appeal». Вслед за этим был опубликован вышеназванный манифест IV Интернационала. С этого момента, думается, уже ни у кого в мире не оставалось сомнений в вопросе о том, с кем и какую партию разыгрывают троцкисты. 24 мая 1940 г. была предпринята первая попытка устранить Троцкого, затем в августе того же года вторая.

В заключение нельзя не отметить, что в январе 1940 г., когда в Москве, по всей видимости, стало известно об англо-французских планах в отношении троцкистов, советское руководство попыталось вступить в диалог с Троцким. Германский посол в Вашингтоне Г. Томсен сообщал 22 января 1940 г. в Берлин: на протяжении последних недель в американской прессе упорно циркулируют слухи о «стремлении Сталина договориться с Троцким». Однако диалога, по мнению посла, не получилось. Троцкий выступил в журнале «Liberty» со статьей, в которой заклеймил СССР как военного союзника Германии. С этого момента трагическая развязка стала, очевидно, неминуемой.

24 августа 1940 г. «Правда» сообщила о кончине Троцкого. Редакционная статья называлась «Смерть международного шпиона» и принадлежала, как считают многие исследователи, перу Сталина. С такой характеристикой Троцкого можно спорить и не соглашаться. Но нельзя не признать, что Троцкий активно использовался определенными кругами Запада и, вероятно, не только зимой 1939 – весной 1940 г. В вышедшей несколько лет назад книге известного британского специалиста по истории спецслужб Ф. Найтли приводятся на этот счет весьма красноречивые факты (См.: Найтли Ф. Шпионы XX века / Пер. с англ. М., 1994. С. 64, 69.) Оказывается, уже в 1917-1918 гг. британской разведке удалось внедриться в ближайшее окружение Троцкого. Напомним одно имя, которое авторы, пишущие о Троцком, никогда не вспоминают, – Джорж Хилл. Офицер британской разведки, он после революции являлся советником Троцкого, помогал ему создавать военно-воздушные силы Советской республики, систему военной разведки и контрразведки, службу дешифровки. Хилл, в свою очередь, работал в тесном контакте с другим известным британским разведчиком – С. Рейли, который тоже вращался в кругах, близких к Троцкому, и имел доступ к документам из аппарата последнего, когда тот являлся наркомом иностранных дел. Заданием Хилла в 1917-1918 гг. было во что бы то ни стало заставить Россию продолжать войну против Германии и создать в ней антигерманскую агентурную сеть (К тому, что поведал Найтли, можно добавить еще один немаловажный факт. В отличие от Рейли Хиллу (тогда он выступал под именем Камбер-Хиггс) удалось ускользнуть от ВЧК. Вернувшись на родину, он по-прежнему занимался «русским вопросом». В 1940 г. под своим настоящим именем и с дипломатическим паспортом в кармане он появился в штате британского посольства в Москве. Это было расценено Кремлем как очень тревожный сигнал (см.: Жухрай В.М. Просчет Адольфа Гитлера: Новое о Сталине. М, 1995, С. 31, 34).).

Все это порождает много вопросов, на которые пока что нет ответа. Ясно одно: к зиме 1939 – весне 1940 г. спецслужбы некоторых западных держав считали вполне возможным использовать троцкистов в своих политических комбинациях.

О.В. Вишлев