«Нельзя позволить революционному прошлому вредить настоящему»

Клара Цеткин

Эта работа Клары Цеткин о ссылке Троцкого и борьбе с оппозицией внутри партии ранее не выходила на русском языке. Статья написана в 1928 году. В это время Троцкий находится в ссылке в Алма-Ате.

Чем интересна статья Цеткин? Во-первых, несокрушимой убежденностью в деле нашей пролетарской революции, в ее целях, задачах и методах. Во-вторых, это понимание исторического момента: столкновение в открытой войне угнетенных и угнетателей — схватке за справедливость и уничтожение эксплуатации — и колоссальная ответственность за строительство и защиту нового мира, которая легла на плечи большевиков.

Октябрьская революция повлияла на весь исторический процесс, она дала миллионам некогда безмолвных рабов голос и надежду. Установление диктатуры пролетариата предоставило бесценный опыт управления государством. Но с самых первых дней революция столкнулась с сильным давлением со всех сторон: от печатных листков и крупных газет до финансируемых империализмом контрреволюционных военных формирований и подпольных отрядов.

Клара Цеткин блестяще показывает предательскую суть троцкизма, его близость духу всего правого уклона в рабочем движении: реформизму и меньшевизму.

КиКЦ

prometej.info

«Ссылка» Троцкого и социал-демократия [ru]

Второй Интернационал открыто мобилизует силы против Советского Союза. Вернее говоря, в очередной раз наращивает свою неустанную кампанию клеветы и травли против государства пролетарской диктатуры. В сердечном союзе с Чемберленом и другими лидерами глобального империализма он пытается действовать там, где разжигающий травлю голос этих смертельных врагов рабочего класса воспринимается с недоверием и даже протестом. Второй Интернационал настраивает международный пролетариат против Советского Союза. При этом он, в точности по примеру своих капиталистических учителей и господ, выискивает хотя бы тень повода для упреков, причем тень, созданную своими же руками. Лидеры оппозиции Коммунистической партии в Советском Союзе, конечно, предельно облегчили Второму Интернационалу задачу по изображению такой тени для наивных доверчивых душ, даже без хитрых свежевыдуманных рецептов борьбы с угрозой «большевизма».

Их страстная двухлетняя оппозиционная борьба с лидерами и политикой большинства отличалась неумеренным количеством искажений, фальсификаций, клеветы и подозрений, принятых и поддержанных верными сторонниками Троцкого и Зиновьева за границей в самой невероятной, грубой и преувеличенной форме: подарок с небес всем, кто в лице Советского Союза боится и ненавидит мировую пролетарскую революцию и мечтает задушить её насмерть. Активно поднятая на щит и эксплуатируемая ими, оппозиция швыряется дерьмом, замарывая и дискредитируя «сталинистов» и их социалистическое строительство заодно со всей партией, как и с диктатурой пролетариата, и с первым в мире государством рабочих. Контрреволюционная клика преспокойно отгораживается от того факта, что Зиновьев, Каменев и почти все остальные лидеры российской оппозиции полностью капитулировали перед резолюцией подавляющего партийного большинства и вердиктом пролетарских масс. Они не только отказались от организационной фракционности, но также, по существу, и от всех своих программных требований, то есть от идеологического противоборства с политической линией и работой по социалистическому строительству партийного руководства. Как в итоге ни суди «заблудших сыновей», пытающихся вернуться в «отчий дом» ВКП, объективно говоря, их покаянное отступление важно, и не только потому, что оно демонстрирует ту раздробленность, раскол и дезинтеграцию, что царят в рядах оппозиционных сил как в Советском Союзе, так и в Интернационале. Оно четко проясняет, на каком хрупком, шатком фундаменте оппозиция разворачивала свои громовые батареи против партийного руководства и его политики. Аргументы оппозиции не основывались и не основываются на социальной действительности государства рабочего класса в сельскохозяйственной стране. Троцкий и его друзья в оппозиции — единственные свидетели, которых светочи Второго Интернационала могут использовать в качестве мнимой обоснованности своей бесчестной кампании против теории и практики пролетарской революции.

После окончания XV съезда партии развеялись все сомнения, что вся мощь пролетарской диктатуры должна быть и будет повёрнута против всех оппозиционных элементов, своими действиями продолжающих угрожать организационному и идеологическому сплочению и единству партии, а следовательно, и безопасности советского государства, и успеху в борьбе за социалистические преобразования. Необходимо было выполнить историческую задачу пролетарской диктатуры, невзирая на лица и не пасуя бесхребетно перед громкими именами и перед прошлым. Неопровержимые факты показали, что группа оппозиционных элементов продолжала борьбу против партии под руководством Троцкого. Используя некоторые мимолётные ситуативные трудности, они систематически шли на попытки втянуть в эту борьбу беспартийные рабочие массы и распространить её за границу. Троцкий и его друзья — сознательные и опытнейшие политики. Они не могли не отдавать себе полного отчёта в том, что они подвергают риску своим наступлением. С отчаянием банкротов они поставили все на последнюю карту безрассудного рывка. Только вот против них играл не слепой случай азартной игры, а железная историческая закономерность первого в мире пролетарского государства. Это она должна была вынести решение против Троцкого и его друзей, отправив их в ссылку.

В отравленной атмосфере непримиримой вражды против государства пролетарской революции и социалистического строительства Второй Интернационал перенял дело «Троцкого и его друзей», образовав единый контрреволюционный фронт с Болдвином, Чемберленом и компанией, чтобы подстрекать мировой пролетариат против Советского Союза. Мировой пролетариат, солидарность интересов которого Второй Интернационал продолжает топтать в угоду национальной буржуазии отдельно взятых капиталистических «отечеств»! Против Советского Союза — первого творения мировой пролетарской революции, первого исторического проявления этой солидарности интересов, воистину его самого верного и самоотверженного защитника и борца!

Комиссия по расследованию ситуации с политическими заключенными, учрежденная Исполнительным комитетом Рабочего интернационала — это рупор и охотничий рожок МакДональда, Поля Бонкура, Гильфердинга, Фрица Адлера и прочих. Депутат немецкого Рейхстага Криспен и бельгийский сенатор Де Брокер, председатель комиссии, написали председателю ЦИК СССР товарищу Калинину письмо, в котором выражают яростное негодование по поводу высылки Троцкого и его ближайших политических соратников. Это «типичный пример для вашей системы, которая не терпит свободы мнений и подчиняет все диктату вашего абсолютистского правительства», — вот что они кричат в уши Калинину.

Гамбургская газета «Эхо» за 5 февраля опубликовала этот «крик благородных душ» под балаганным заголовком «Политический террор в России — Манифест Рабочего Интернационала». Не нужно быть пророком, чтобы предсказать, что это появится под тем же или похожим заголовком во всей реформисткой прессе Германии или других «демократических» стран. Перед тем как рассматривать эту «Декларацию», необходимо констатировать некоторые факты, поскольку они демонстрируют, как правильно оценивать эту жалкую халтуру. Они ответят на вопрос: являются ли партии Второго Интернационала принципиальными противниками политического террора? Отражает ли яростное возмущение по поводу высылки Троцкого и его союзников и якобы имеющегося в Советском Союзе террора глубинные убеждения или крикливую рекламу грязного политического бизнеса?

Социалистический Рабочий Интернационал совершенно справедливо именуется Вторым Интернационалом. Партии Второго Интернационала, разобщенные мировой войной, объединились вновь, и свежее вливание, полученное на Мировом конгрессе в Гамбурге при объединении с «Двух-с-половинным» Интернационалом, так же мало изменило в сущности этого образования, как в его организационной форме и названии. Социалистический Рабочий Интернационал — законное детище Второго Интернационала, плоть от его плоти и дух от духа. Однако это дитя не из тех времен, когда Второй Интернационал стремился в духе «Коммунистического Манифеста» объединить пролетариат всех стран для борьбы за дело революции. И даже не из следующего периода, когда последователи революционного марксизма пылко противостояли разросшемуся реформизму! Нет, Социалистический Рабочий Интернационал — это истинное детище Второго Интернационала из эпохи его разложения и предательства. Это плод, зачатый в результате низкой, ничтожной оппортунистической сделки реформистских социалистических партий и профсоюзов с буржуазией, рожденный в ужасе и слепой ненависти к мощному гиганту пролетарской революции.

Это неоспоримо подтверждается отношением партий Второго Интернационала к революционным восстаниям угнетенных классов, наций и народов, стремящихся сбросить гнет грабежа и рабства. Эти партии позволили, чтобы пулеметы и винтовки немецких войск вернули старые порядки в Финляндии, странах Балтии и на Украине, чтобы неслыханный режим террора вновь обеспечил господство эксплуататорских классов. Они наблюдали в стороне, сложа руки, да даже и с удовольствием, как чехословацкие наемники контрреволюции, а также английские, французские, американские и японские войска в союзе с царскими генералами, поддержанными всеми видами буржуазных демократов и обуржуазившихся антисоветских социалистов, разоряли молодую Советскую республику, сеяли кошмар гражданской войны и пытаясь покорить рабочих и крестьян самыми жестокими и бесчеловечными методами террора.

Потоки крови и грязи характеризуют позицию Второго Интернационала по отношению к героическим попыткам авангарда пролетариата Центральной Европы покончить с капитализмом и начать строить социализм. Удушение советской республики в Венгрии, развязанный при этом безумный белый террор, кровавое подавление восстания рабочих в Германии — это страницы несмываемого позора в истории социал-демократии этих стран.

Правые и левые лидеры немецкой социал-демократии особенно хорошо чувствуют себя в роли судей для всего мира, клеймящих «недостаток демократических прав и свобод», «тюремное заключение и ссылку лучших социалистов», «неслыханный большевистский террор» в Советском Союзе. При этом они клеймят себя самих, хотя и не знают как. Нет ни одного вида террора, приписываемого ими большевикам, в котором не были бы замараны они сами. Правда, в отличие от большевиков, отнюдь не с целью уничтожить классовое господство собственников и проложить путь к строительству социализма, а лишь для того, чтобы вернуть немецкой буржуазии ее эксплуататорскую и подавляющую силу. Террор Эберта-Шейдемана был направлен исключительно на «спартаковцев», коммунистов, борющихся революционных пролетариев, которые, вдохновившись примером российского пролетариата, посвятили свои жизни борьбе рабочего класса за уничтожение капитализма. Хаасе, Диттман и Криспен не оказали ни малейшего сопротивления этому террору, противопоставив ему лишь бессильные слезы и пацифистское пустословие.

Носке — имя-синоним позора социал-демократов того времени. В книге «От Киля до Каппа» он вспоминает о своем назначении руководителем вооруженного подавления берлинского пролетариата, утверждая: «Ну что ж! Кто-то должен стать охотничьим псом. Я не боюсь этой ответственности». Горы трупов убитых, павших в битве пролетариев в Берлине, Центральной Германии, Бремене и его окрестностях, в Рурском регионе и Мюнхене, многие тысячи заключенных и жертв преследования подтверждают факт, что Носке сдержал слово, данное своей партии и буржуазии. Он стал каваньяком и галлифе немецкого пролетариата. Однако каваньяки и галлифе были меньшими преступниками по сравнению с ним, поскольку они принадлежали к правящему классу, и в отличие от него, не должны были предавать социалистические идеалы и рабочий класс, который выдвинул Носке в надежде, что он будет бороться против капиталистического государства рабства и подавления. Одно событие характеризует неслыханное лицемерие и цель правящих реформистов Германии, как и их истинные намерения, когда они взывают к мировому пролетариату, объявляя Троцкого мучеником за свободу мнений и проклинают большевистский террор. Всерьез рассматривается вопрос о выдвижении Носке кандидатом на предстоящих выборах в Рейхстаг, Носке, который сам объявил себя «охотничьим псом». Весь старый-новый Второй Интернационал хранит молчание. Он, очевидно, считает этот неслыханный международный скандал маленьким семейным делом немецкого реформизма!

Таким образом, это не фундаментальное отвержение террора как такового. Это разнузданный и оглушительный вопль Социалистического Рабочего Интернационала против «нового абсолютистского режима» в Советском Союзе. Его истинная причина — неумное контрреволюционное отношение к творению Красного Октября, к государству диктатуры пролетариата, а также их отношение к революционной борьбе угнетенных классов и народов как таковых. Это достаточно очевидно. Лицом к лицу с рабством и нищетой как следствием капиталистической стабилизации и рационализации десятилетняя история советского строя и успешного социалистического строительства пролетариата и трудящихся ясно указывает верность революционного пути.

Факты разрывают на куски реформистские рецепты экономической и политической демократизации. Успешное и плодотворное существование Советского Союза преподносит угнетенным классам однозначные и ясные уроки Русской революции. Революционные движения и восстания, вспыхивающие повсеместно, напоминают нам о разложении и разобщенности капиталистического мира, о его неспособности обеспечить свободу и культуру для трудящихся масс. В этом смысле международный пролетариат должен понимать и осознавать, что в наше время кровавого фашизма и белого террора защитники Второго Интернационала, забывшего прошлое своих партий, замечают политические преследования только в одной-единственной стране — Советском Союзе. И они стараются направлять совесть рабочего класса и его стремление помогать именно в эту сторону.

Когда во время празднования Троицы в 1923 году Второй Интернационал поднялся к новой жизни в Социалистическом Рабочем Интернационале, это событие было сразу же воспето как наивысшая форма активности пролетариата, хотя уже безоговорочно наступила эра господства кровавого фашизма и белого террора. Фашизм Муссолини, узаконенный как принцип государственной власти, стремительно распространялся по Италии, затмевая новыми преступлениями те, что он совершил в предыдущие месяцы ради подготовки захвата власти. Зверства организаций ку-клукс-клана против коммунистов и лидеров рабочего класса в США стоят в одном ряду с линчеванием негров и репрессиями Пинкертона против бастующих пролетариев. Незадолго после этого развернулся кровавый белый террор в Болгарии, тоже направленный против рабочих и крестьян, проигравших эту битву. Все это совершалось с молчаливого согласия социал-демократов. Они поддерживали законы и положения, узаконивавшие террор правящей клики эксплуататоров.

Министр социал-демократ Казусов из кабинета Занкова подготовил в августе 1923 года проект закона «О защите государства», то есть антикоммунистический закон. Закон предусматривал смертную казнь, но не прошел, так как был сочтен «слишком строгим». На финальном проекте закона стояла подпись социал-демократического министра, и он был поддержан депутатами из социал-демократической фракции. Лидер социал-демократический партии Саказов высказался в августе 1923 года в партийном органе за то, чтобы поставить коммунистов вне закона.

Когда кровавая эксплуатация со стороны правящего класса и самые жестокие меры подавления протестов привели рабочих и крестьян к мятежу в сентябре того же года, то социал-демократы приняли самое живое участие в жестоком подавлении массового восстания. В городе Филиппопель именно для этих целей они организовали специальную кампанию. Ведущие социал-демократы, принадлежащие к «гражданским комитетам», выдавали «подозрительных» рабочих, крестьян и коммунистов палачам террора и фашизма. Партийный орган социал-демократов выразил свое удовлетворение по поводу смертного приговора, вынесенного военным судом Фридману и другим революционерам, и приведению его в исполнение. В апреле 1925 года болгарские социал-демократы поддержали принятие парламентом закона о чрезвычайном положении, разжигающего пламя белого террора и фашизма. Социал-демократическая пресса хранила гробовое молчание по поводу убийств и казней. Также и в Болгарии история террора и фашизма — это летопись предательств и позора социал-демократов. Фашизм и неконтролируемый террор юстиции и далее подавляют угнетенные классы и народы в Румынии, Югославии и на всем Балканском полуострове.

В Германии социал-демократический президент Рейха Эберт уничтожил так называемые демократические гарантии путем внедрения абсолютистского 48 параграфа в Веймарскую Конституцию, и позволил Рейхсверу (армии империи) осуществить поход на Саксонию против законного парламента, который по заложенной Носке традиции перерос в столкновение с безоружным, не оказывающим сопротивление пролетариатом. Суд одобрил убийства рабочих членами националистических организаций и вооруженные нападения на участников собраний и демонстраций, которые предшествовали этому применению кровавого насилия «в интересах закона», следовали за ним и следуют до сих пор. Режим Хорти в Венгрии продолжает пытать и убивать коммунистов и классово-сознательных пролетариев. Судебный и тюремный террор и ужасы фашизма определяют и контролируют политическую жизнь в Польше. Французский империализм наступает на местное население в Марокко и Сирии. Колониальные правители Голландии вымещают свою злобу на восстающих рабочих и крестьянах в Юго-Восточной Азии. На Дальнем Востоке империалисты всех стран, включая Японию, объединились с «культурной целью» — силой убедить восставших крестьян и пролетариев в превосходстве современных методов убийств и поджогов, при поддержке военных, землевладельцев, китайских капиталистов и осевших в Китае русских белогвардейцев.

Как реагировали лидеры Второго Интернационала на вопли сотен тысяч замученных и умирающих? Пустыми гуманными речами, украшенными высокопарными марксистскими словами, которые должны затушевать тот факт, что в их установках не было марксистского содержания. Не было именно анализа и характеристики наступающего с каждым днем и обостряющегося белого террора и фашизма как типичной формы господства буржуазного класса в период пролетарской мировой революции. Гильфердинги различных национальностей заботятся о том, чтобы реабилитировать — насколько это возможно — такую (ах!) дружественную к рабочим, такую склонную к демократии буржуазию капиталистических стран и их аналогично настроенные правительства, отмазать их от ответственности за необузданные, разрушительные действия фашизма и белого террора.

Фальшивые реформистские идеи хорошо известны, они обвиняют коммунистов, что те прямым и непрямым образом подталкивают изнемождённые и порабощенные массы к борьбе, тем самым провоцируя власть террора. Те, кто страдает под эксплуатацией собственников, не смеют пойти на такую наглость, чтобы встать прямо и бороться. Они должны с согнутыми спинами безмолвно трудиться в безвестности, пока демократия не посчитает их достаточно зрелыми, чтобы жить по-человечески.

Число фашистских и судейских преступлений против трудящихся увеличивается в капиталистических странах. Но никогда, никогда не было такого, чтобы выдающиеся личности Второго Интернационала выразили протест муссолини, занкоффым, пилсудским, эбертам, гиндербургам и тому подобным личностям, прокричали им в лицо обвинения в созданной ими системе террора. Еще более чуждо им осознание обязанности призвать мировой пролетариат к борьбе против этих террористических систем. Как эти господа могли предъявлять обвинения, действовать, сражаться! В правительствах, правящих на основе правового вероломства и фашизма, там и сям сидят их собственные товарищи, а их покровители и близкие соратники присутствуют почти везде. В течение многих лет никто не мог и подумать о смягчении ужасной судьбы жертв фашизма и белого террора. Более того, еще хуже, еще позорнее! Внепартийная Международная организация помощи борцам революции (МОПР), которая из братской солидарности помогает этим жертвам, в прессе Второго Интернационала подается как коммунистическая партийная организация, таким образом ее выдают на расправу властям и очерняют в глазах трудящихся. На жертвы террора и фашизма навешивают ярлыки «запаха революции», к которым особенно чувствительны нежные нервы МакДональдса, Вандервельде и Вельса.

***

Только через четыре года после основания Социалистический Рабочий Интернационал обнаружил свое сочувствие к политически преследуемым и заключенным. В сентябре 1927 года его исполнительный орган назначил на конгрессе в Брюсселе «Комиссию по расследованию материалов о политических преследованиях и состоянии политических заключённых». Радикализация пролетарских масс и растущая симпатия к МОПР привели к созданию комиссии. Эта комиссия соответствовала старому медицинскому принципу «лишь бы что-нибудь сделать», когда пациенту прописывают дистиллированную воду со сладким привкусом. Кроме того, такую комиссию можно было очистить от неприятного революционного послевкусия и хорошенько надушить приятным этическим ароматом среднего класса. Это и было сделано, когда комиссии поручили содействовать «фонду Маттеоти», тем самым направив все ее действия против единственного фашистского преступления. Хотя это преступление, конечно, было ужасным, но наверняка не менее ужасным, чем многие сотни других, совершенных фашистскими силами до него, но оно как ни одно другое на короткое время привело чувства респектабельной демократии в состояние гнева. Последнее, но не менее важное: причиной назначения комиссии были необходимость и намерение морально и политически поддержать запланированное нападение мирового империализма на государство пролетарской диктатуры путем подстрекания широких масс против «абсолютистского режима насилия маленькой большевистской партийной клики, издевающейся над основными принципами демократии». «Материал для расследования» поставляют в комиссию эмигранты, которые фанатично ненавидят диктатуру пролетариата и страстно стремятся к диктатуре буржуазии под маской демократии. Например, наряду с другими «авторитетами», эсер Штайнберг, вечный претендент на пост министра в «чисто демократическом» правительстве России, Абрамович, меньшевистский путешествующий делец, промышляющий самыми грязными антисоветскими клеветническими товарами, и особенно грузинские меньшевики, которые с благословения Каутского сдавали независимость своей страны немецким, английским и французским генералам — в зависимости от военной конъюнктуры. В скором времени их с позором изгнали крестьяне и рабочие, но в 1924 году они безуспешно пытались снова установить путем отчаянного путча правительство аристократии, банкиров, промышленников и торговцев. Им помогали золотом и поддерживали нефтяные магнаты и империалистические правительства. Сама глубочайшая, обуржуазившаяся сущность Второго Интернационала — его приверженность и склонность рабски служить буржуазии — побудила его к выполнению этой задачи. Деятельность его новосозданного органа (комиссии) должна была быть ограничена «недемократичными» странами. Эти слова особо акцентированы в опубликованной версии резолюции о создании комиссии в венской «Рабочей газете» от 31 декабря 1927 года. Что они подразумевают, с тех пор наглядно продемонстрировала деятельность комиссии.

Недавние события внесли в комиссию несколько важных материалов для расследования. Венский пролетариат отреагировал на безнаказанность террора милиции спонтанным восстанием 15 июля 1927 года. Бессильная, холопская позиция социал-демократов в этой «демократичной» стране позволила правительству Зейпеля, правительству фанатичных капиталистов и крупных банков, подвергать самым жестким преследованиям рабочих, особенно тех, кого подозревают в революционных коммунистических настроениях. В результате переворота Пилсудского кровавые фашистские и террористические акты стали обыденностью в Польше. Коммунисты и сознательные рабочие стали их жертвой, а профсоюзы и профсоюзные объединения были запрещены и разгромлены. В Литве террористический режим Вольдемараса вызвал отчаянное восстание народников и социал-демократов в Таураге, которое захлебнулось в крови и было использовано для окончательного разгрома уже и так преследуемых рабочих организаций. Ко всем этим и другим добавьте и те душераздирающие крики боли, уже годы раздающиеся из сотен буржуазных тюрем в капиталистических странах, крики всех тех, кого мучают — физически и психологически.

Кроме того, два председателя реформистской комиссии, жаждущие расследований и действий, могут найти в непосредственной близости богатейший материал для расследования. Бельгийский сенатор де Брукер не мог забыть, что в те времена, когда социал-демократ Вандервельде был министром юстиции короля Бельгии, тюрьмы были переполнены 1500 сторонниками фламандской автономии, революционными социалистами и другими грешниками против классового господства буржуазии. Многие из них были расстреляны, многих осудили на длительное или пожизненное заключение, лишение гражданских прав, конфискацию имущества. Сотни осужденных еще в то время сейчас продолжают томиться в тюремных стенах — и это несмотря на резолюции многочисленных фламандских местных и провинциальных советов, требующих срочной амнистии, а также резолюции Федерации Фландрии Социал-демократической рабочей партии Бельгии. Йеф ван Экстерпрем, бывший секретарь Гвардии молодых социалистов Антверпена, все еще страдает в одиночной камере и заявляет об этом в открытом письме (опубликованном в прошлогодней газете «Красное знамя») сенатору де Брукеру — страстному поборнику амнистии для политических заключенных в Советском Союзе.

Его доблестный рыцарь, депутат немецкого парламента Криспиен, точно так же вполне мог остаться в своей стране, чтобы узнать о политических преследованиях и мучительном положении политзаключенных. Реакционная эрзац-амнистия Гинденбурга оставила сотни смелых, преданных революции бойцов чахнуть в тюрьмах и казематах крепостей, освободив убийц рабочих из их показательного заключения. Несмотря на наличие точных данных, которые оправдывают отважного революционера Макса Гёльца, ошибочно осужденного за убийство, дело так и не было возобновлено. Недвусмысленно ясны уроки суда над лжеубийцами и кровавое насилие героев в стальных шлемах против вышедших на демонстрацию пролетариев — на самом деле даже против добрых истинных граждан Рейха, искренне преданных черно-красно-золотому знамени. Власти даже пытаются закрыть детский дом, Баркенхоф, предоставленный на безвозмездной основе Генрихом Фогелером МОПР, потому что этот истинный художник украсил прихожую фреской, отражающей его коммунистический взгляд на историю и мир. Не г-н Криспиен и другие немецкие бриллианты Второго Интернационала помешали осуществлению этой попытки, а гневные протесты художников и ученых, при этом реакционное деяние всегда может возобновиться. Суд над поэтом Иоганессом Бехером говорит о многом. Лидеры социал-демократии отказались поддержать протест МОПР против террора в Литве, несмотря на то, что он убивает и изгоняет из страны их же товарищей по партии. Г-н Криспиен мог бы получить еще больше сведений для главы о политических преследованиях и терроре от своего соратника по партии и коллеги в рабочем органе комиссии, Отто Вельса, который, как начальник социал-демократической полиции Берлина, приказал открыть огонь по демонстрации безработных и инвалидов войны в декабре 1918 года.

Гордясь собой, члены рабочего комитета реформистской комиссии прошли мимо доказательств, которые проливают свет на состояние свободы мнений, политическую охоту на ведьм, страдания политических заключенных в двух странах, которые высоко ценят за их демократию. Их честолюбие стремилось к отдаленной цели. После того, как комиссия безмолвствовала во времена бесконечных зверств и террора — «как маленькая фиалка, которая расцвела незаметно» — она открыто возникла перед публикой с результатами своих «исследований» и «изучений». По случаю празднования десятой годовщины образования Советского государства, комиссия выдвинула требование в открытом письме товарищу Калинину, что их «резиновая» амнистия должна быть применена ко многим социалистам, «страдающим в тюрьмах и местах ссылки в Советском Союзе».

Чтобы придать этому необоснованному требованию хотя бы видимость легитимности, комиссия действует так, будто все, все эти сомнительные «единомышленники» являются просто несчастненькими жертвами деспотизма политической полиции, задача которой — обеспечить «монополию Коммунистической партии». Как будто невинные заключенные в камерах беззвучно бормочут молитвы своих меньшевистских и эсеровских программ. В материалах, собранных комиссией, конечно, ничего не было о том, что меньшевики, народники и эсеры с большим энтузиазмом и упорством преследуют цель уничтожения Советского Союза.

Это на вид такое безобидное, такое законное требование, кстати, гармонирует с истеричным плачем, который поднялся как в реформистских, так и в буржуазных кругах прошлым летом, потому что меч пролетарской диктатуры наказал 20 осужденных и признавшихся в терроре и шпионаже наемников английского империализма и русских великих князей. Это точно характеризует суть, смысл письма, написанного председателю Центрального исполнительного комитета Советского Союза. В реформистской вражде к Красному Октябрю условия в первом государстве рабочих пригвождаются к позорному столбу, чтобы настроить рабочие массы против него. Это намерение выдает одно предложение документа, которое сознательно удалил из текста вечерний выпуск «Форвертс» от 5 декабря 1927 года. «Такое же бесславие совершается в Венгрии Хорти», — говорится там после позорного трепа о том, что в Советском Союзе рабочий класс не имеет права «свободно говорить и избирать». «Форвертс» действительно не волнует количество лжи в кампании против пролетарской диктатуры и за буржуазную демократию. Но ее главный редактор Штампфер все еще политически умнее, чем бельгийский сенатор или член немецкого парламента — представители комиссии. Он отказывается от усиления лжи, которое делает наглядной нечестность всего документа и вызывает недоверие и возражения против всего его содержания.

Конечно, письмо осталось без ответа. И, несмотря на сенсационные заголовки, с которыми «Форвертс» и другие газеты его публиковали — например, «Темница для социалистов в Советском Союзе» — это не вызвало гнев среди миллионов пролетариев, на который надеялись издатели. Тем неистовее жесты, с которыми Второй Интернационал выступает от имени Троцкого, Раковского, Радека и других лидеров русской оппозиции, изгнанных из Москвы. Очевидно, он считает, что своими действиями может вызвать огонь возмущения, как это было после судебного убийства Сакко и Ванцетти.

Энергичной активности комиссии по расследованию случаев политического преследования и положения политических заключенных необходимо противопоставить имеющиеся объективные данные. В эпоху белого террора и фашизма за три года, с 1925 по 1927, во всех капиталистических странах вместе взятых число арестованных составило 303 624 человека, получивших ранения — 92 810, убитых — 86 591. Отказ в правах, бесчеловечные пытки и варварское отношение привели к тому, что 12 602 человека объявили 261 голодовку, которые продолжались в общей сложности 102 007 дней. 9 165 организаций, 3632 газеты и другая литература оказались под запретом. 10 472 судебных разбирательства привели к 64 758 приговорам, из них 12 502 — смертные.

Эти цифры, способные заставить замереть сердце, доступны из надежных источников, но, скорее всего, уменьшены по сравнению с ужасающей реальностью. Они взяты из заслуживающих доверия буржуазных газет. Они взывают ко Второму Интернационалу и его комитету: hic Rhodes, hic salta! Это неопровержимые доказательства, которых более, чем достаточно, чтобы выйти на борьбу с фашизмом и белым террором! Но Комитет не слышит и не видит того, что показывают эти цифры. Их взор прикован лишь к судьбе Троцкого и его изгнанных друзей по оппозиции. С помощью нот протеста, адресованных товарищу Калинину, реформистские лидеры хотят спровоцировать волну протеста среди миллионов и надеятся повернуть все вспять. Быть может, так происходит из-за сострадания или из-за глубочайшего понимания трагедии их падения с высот революции? Конечно нет! В гораздо большей степени из низкой мошеннической расчетливости, чтобы попользоваться блеском достойных имен — в особенности, прошлыми заслугами выдающейся личности — для прикрытия того факта, что Второй Интернационал ведет контрреволюционную борьбу против государства пролетарской диктатуры, не гнушаясь никаким убогим материалом, и прежде всего с глубоко ошибочной, по сути лживой позиции.

Своим протестом Комитет пытается снять обвинения, возлагаемые на Троцкого и его друзей, тем самым вызволить из заключений и ссылок «преданных и честных социалистов» ссылаясь на то, что это «простые небылицы о якобы контрреволюционерах». У этих достойных мужей, которые утверждают подобное, очевидно из памяти полностью ускользнули различные важные детали. Во время большого открытого судебного процесса над эсерами, состоявшегося летом 1922 года, открытый революционный суд получил буквально целый «вагон документов», устанавливающих, вне сомнения, факт причастности альянса социал-революционеров, народников и меньшевиков к террористическим актам, связям с военщиной, царскими генералами, агентурой и представителями империалистических держав. Эти документы не содержали «небылиц» политической полиции, они получены из архивов дел мужчин и женщин, которые когда-то самоотверженно и мужественно боролись с царизмом и которые теперь организуют заговоры и нападения на пролетарскую диктатуру. Финер Бруквей, секретарь Независимой рабочей партии Великобритании, мог бы это также учесть, когда из-за своей политической наивности отказался от посещения Советского Союза, страны, в которой «социалисты-революционеры, некогда являвшиеся идеалом», сейчас находятся в тюрьме или ссылке как контрреволюционеры. Еще больше фактических материалов выявило провалившееся восстание меньшевиков в Грузии в 1924 году. Большой судебный процесс последних лет, проходивший в Киеве над грузинскими меньшевиками, показал аналогичный результат: попытка государственного переворота и организация террористических актов с поддержкой из-за границы империалистами. Все это, а также масса других документов, разоблачают болтовню самого же Комитета о «всевозможных небылицах» как безусловно выдуманную ложь. И все же, а в чем смысл? Второй Интернационал продолжает позорную кампанию клеветы под лозунгом: Против большевистского террора! Поскольку «еврей должен сгореть дотла».

Действительно! Несмотря на то, что Второй Интернационал использует в своих корыстных интересах имя Троцкого, это дает достаточно досадный эффект. Международная популярность Троцкого уходит корнями в его незабываемый вклад как организатора, революционера и борца Красного Октября и особенно в создание и руководство победоносной Красной Армией. Комитет не может пройти мимо фатальной действительности, и то, что «Троцкий был убежденным революционером» — единственная опора для их небылицы о «всевозможных небылицах», которые якобы привели социалистов в тюрьму и ссылку. Вот только бельгийский сенатор и германский член парламента не были бы теми, кем являлись, не отвернувшись от революционного прошлого Троцкого, будто евангелистские пасторы, восхваляющие в похоронной речи не очень безупречного члена своей общины. Поднимая в клятве пальцы они уверяют в том, «как они далеки от того, чтобы рассматривать взгляды и действия Льва Троцкого за последние десять лет как полезные рабочему классу». Следуя мнению этих господ, победа над политической и военной неорганизованностью пролетариата и крестьянства, в случае триумфа контрреволюции, очевидно, «пошла бы на пользу рабочему классу». Что за бесстыдство!

Прямо хочется воскликнуть: бедный Троцкий, в какую позорную компанию ты попал! Но мы все же сдержимся, потому что знаем, как уже далеко увели Троцкого перипетии оппозиционной борьбы от его собственного революционного прошлого, от его старой революционной личности. Так далеко, что герой мощных решающих исторических мгновений, человек большого жеста отступил с политической арены отнюдь не в гордой красоте.

Он позволил себе скатиться до объекта сенсаций буржуазной и реформистской прессы, самый трагический поворот в его жизни. Так же трагичен этот поворот и для большевистской партии, с которой он связан не столько Уставом и Программой, сколько самой по себе революцией! Трагическое событие и для страны пролетарской диктатуры, которую он ковал вместе с другими и к которой теперь слеп. Реальность такова, что историческая роль Троцкого закончилась с его обращением против законов и авторитета Страны рабочих, с его призывами к общественному мнению, то есть к буржуазному мнению капиталистических стран.

Несомненно! То, что лидеры Второго Интернационала поддерживают Троцкого и его товарищей по несчастью из стана оппозиции не только ради необходимости реформистам прикрыть лицемерными лозунгами вредную и позорную кампанию против первого государства, строящего социализм, чтобы втянуть в этот обман пролетарские массы. Это еще и показатель того, что троцкисты больше не в революционном авангарде пролетариата. Они перешли на правые позиции в рабочем движении, они стоят по другую сторону баррикад, возведенных мировой революцией. Ссылки на Ленина и основные принципы марксизма могут оболванить лишь их самих, но никого больше. Что касается позиции Троцкого и его группы в отношении проблем социалистического строительства, диктатуры пролетариата и мировой революции: она очень близка реформизму и его русскому воплощению — меньшевизму, которые фактически совпадают в проводимой линии.

Троцкисты подрывают неорганизованное партийное единство, потому что они потеряли свои ведущие и целеполагающие основы: идеологическое единение партии диктатуры пролетариата и социалистического строительства. Они более не поддерживают, а пытаются расшатывать и дестабилизировать мощь пролетарской диктатуры в стране Советов. Из движущих они превратились в тормозящие силы социалистического строительства. Эта ситуация становится невыносимой для революционной классовой партии трудящихся, которая, являясь уполномоченным представителем пролетариата, осуществляет диктатуру и несет ответственность за успешные революционные преобразования, ведущие к социализму. Только осуществление социализма до предела возможностей и есть историческое обоснование для выживания страны Советов и цель пролетарской диктатуры. Это сильнее чем формальное обоснование ссылки Троцкого и его друзей. Это реальная, острая необходимость. Смехотворно, а принятие желаемого за действительное — прародитель такой смехотворности, видеть в этом источник страха, слабости и сомнений в действительности укоренения страны Советов на русской земле. Поражение системы Советских республик могло бы быть лишь концом ряда событий, а не их началом. Те, кто ответственны за Коммунистическую партию, за диктатуру пролетариата должны жестко и предусмотрительно предотвращать начало таких событий. Пришло время сделать это. Доказательством такой необходимости является фрагментация и ослабление, произошедшие в последние два года фракционной борьбы и последних шагов группы, окружающей Троцкого. Последствие этих шагов, как правило, усложняло, и без того трудное, строительство социализма, они снижали престиж страны Советов и симпатии пролетариата к ней, тем самым еще больше провоцируя врагов к агрессии. Революционные заслуги Троцкого не могут быть «смягчающим основанием» для ухода от ответственности в его преступлениях против революции. Наоборот, это лишь усугубляет его вину, ведь прошлое связывает его с высочайшей и непоколебимой преданностью партии и стране Советов.

Второй Интернационал продвигает дело Троцкого под видом борьбы с красным террором, развязанным большевиками в Советском Союзе. Это делается во имя свободы мнений, демократических прав и других, красиво звучащих абстрактных понятий, которые приобретают конкретное содержание лишь в конкретном типе государства. Это высочайшее бесстыдное лицемерие. Партии Второго Интернационала или сами осуществляли масштабный политический террор, или они позволили ему случиться. Они практически ничего не делают для защиты так называемых «высших ценностей человечества» против фашизма и белого террора, существующего в капиталистических странах. Это вопиющее противоречие в их поведении проливает свет на основную позицию Второго Интернационала в отношении исторического вопроса, стоящего в их государствах на повестке дня сегодня: реформирование буржуазного строя посредством демократии или же полное его уничтожение через пролетарскую революцию. Он так же освещает непримиримый конфликт между Вторым и Третьим Интернационалом, между реформизмом — даже в самом современном австро-марксистском костюме — и научным марксизмом, воплощенном в форме революционной практики ленинизма. В своей глубочайшей раболепной манере Второй Интернационал признает право за классовым государством буржуазии защищать свое существование всеми возможными насильственными способами, даже несмотря на то, что это право есть не что иное, как власть меньшинства для продолжения эксплуатации масс трудящихся. Громко проклиная власть государства рабочих, использующей все доступные ей силовые способы самозащиты диктатуры пролетариата, хотя проистекает эта сила из права подавляющего большинства стремящегося к своему освобождению от эксплуатации и порабощения со стороны меньшинства и сохранению этой свободы. Белый террор, который используют буржуазные государства и именуют демократией: священный долг! Красный террор пролетарского государства для реализации социализма: преступление против человечества!

В текущей чрезвычайной ситуации страна Советов не может позволить воспрепятствовать осуществлению своей власти — ни соблазнительным блеском предыдущих революционных достижений, ни пиететом в отношении уникальных, талантливых и ослепляющих своей значимостью личностей. Власть не только имела право, но и должна была использовать меч пролетарской диктатуры также и против Троцкого и его друзей. Это может казаться жестоким, бесчувственным, тягостным, но нельзя позволить революционному прошлому вредить настоящему. Выражая поддержку Троцкому и его группе лидеры Второго Интернационала спекулируют на том, что наивность и некритическая сентиментальность пролетариата окажутся сильнее, чем классовый инстинкт, зрелость и ясность их классового сознания, их политические знания и образование. В надежде на успех этой авантюры они призывают массы трудящихся, чьей политической активности в иных обстоятельствах боятся и всячески стремятся свести ее на нет. Но теперь пусть решают массы! Их осуждение должно стать поражением лицемеров Второго Интернационала. Социалистическое государство рабочих говорит на своем собственном языке, убедительном для эксплуатируемых масс, вопреки всевозможной клевете и подозрениям. В этот самый час, этот язык прокладывает себе путь к слуху, к самому духу трудящихся масс, уставших от капиталистического рабства. Миллионы пролетариев должны твердо и со всем презрением отвергнуть лицемерное бесстыдство реформистского выпада о «терроре в Советском Союзе». Батальоны рабочих не пойдут в марше за Троцким и Вторым Интернационалом, а скорее против всех контрреволюционеров, независимо от одежд, в которые они будут рядиться. Классовый интерес и классовый долг рабочего класса заключаются в том, чтобы решительно встать на сторону оболганной страны пролетарской диктатуры, на которую нападают контрреволюционеры Второго Интернационала в сотрудничестве с буржуазными государствами. Все коммунистические партии на фронт просвещения, собраний и организации этих миллионов! На фронт — чтобы возглавить зарождающийся красный марш к будущим великим революционным сражениям!

Москва, 17 февраля 1928.

Клара Цеткин

Перевод: Е. Андреева, Н. Энгельс, Синяя Ворона, А.И.

Trotzkis «Verbannung» und die Sozialdemokratie [de]

Die II. Internationale mobilisiert offen gegen die Sowjetunion oder richtiger: sie steigert wieder einmal ihre nie ruhende Verleumdungs- und Verfolgungskampagne gegen den Staat der proletarischen Diktatur. Ein Herz und eine Seele mit Chamberlain und anderen Führern des Weltimperialismus, müht sie sich, dort zu wirken, wo die hetzende Stimme dieser Todfeinde der Arbeiterklasse mit Mißtrauen und sogar unter Widerspruch gehört wird. Die II. Internationale ruft das internationale Proletariat gegen die Sowjetunion auf. Ganz nach dem Vorbilde ihrer kapitalistischen Herren und Meister klammert sie sich dabei an den Schatten eines Vorwandes, und obendrein an den von ihr selbst erdichteten Schatten. Die Führer der Opposition in der Kommunistischen Partei der Sowjetunion haben es ihr allerdings sehr leicht gemacht, auch ohne Ausklügelung einer besonderen neuen Bannformel gegen den drohenden «Bolschewismus» für gläubige und naive Gemüter einen solchen Schatten an die Wand zu malen.

Ihre leidenschaftlichen oppositionellen Kämpfe von zwei Jahren gegen die Politik der Mehrheit und ihre Führer waren überreich an Verzerrungen, Entstellungen, Verdächtigungen, Verleumdungen, die von der Gefolgschaft Trotzkis und Sinowjews im Auslande noch in plumpester, vergröberter und übersteigerter Form aufgenommen und verbreitet wurden, ein Himmelsgeschenk für alle, die in der Sowjetunion die proletarische Weltrevolution hassen und fürchten und auf ihre Abwürgung sinnen. Von ihnen betriebsam aufgegriffen und ausgenützt, beschmutzen und diskreditieren die oppositionellen Kotwürf. gegen die «Stalinisten» und ihr sozialistisches Aufbauwerk zusammen mit der Partei als Ganzes auch die Diktatur des Proletariats, den ersten Arbeiterstaat der Welt. Die gegenrevolutionäre Sippschaft schiebt skrupellos die Tatsache beisei' % daß Sinowjew, Kamenjew und der weitaus größte Teil der russischen Oppositionsführer vor den Beschlüssen der erdrückenden Parteimehrheit und dem Urteil der proletarischen Massen vollständig kapituliert haben. Sie verzichteten nicht bloß auf ihre fraktionellen Organisationsbildungen, sondern sagten sich auch sachlich in aller Form von ihren Thesen und Programm forderungenlos, also von ihrer ideologischen Einstellung zur Linie der Politik und der sozialistischen Aufbauarbeit der Parteiführung. Wie immer man über die «verlorenen Söhne» urteilen mag, die dem «Vaterhaus» der WKP. zustreben, sachlich ist ihre reumütige Umkehr wichtig, und das über die Zerspaltung und Zersplitterung, die innere Zersetzung der oppo-xxx Stromungen in 4er Sowjetunion und der sehen Internationale hinaus. Sie läßt klar und scharf auf welch brüchigem, sumpfigem Grunde die Opposition donnernden Batterien gegen die Parteileitung und ihre Politik ai gefahren hatte. Die oppositionellen Argumentationen fußten ui fußen nicht in der sozialen Wirklichkeit des Arbeiterstaates in einem Bauernlande. Den Häuptern der II. Internationale für ihren Feldzug gegen die Theorie und Praxis der proletarisch» Revolution als einzige Schwurzeugen zur Möchtegern-Rechtfertigung des schmählichen Beginnens nur Trotzki und seine Oppositions-freunde.

Nach dem Ausgang des 15. Parteitages konnte es für niemand ein Zweifel und ein Geheimnis sein, daß die Wucht der proletarischen Diktatur sich gegen alle, Oppositionellen kehren werde und kehren müsse, die durch ihr Tun die organisatorische und ideologische Einheit und Geschlossenheit der Partei weiter gefährden und damit die Sicherheit des Sowjetstaates, den Erfolg des Ringern, ihn sozialistisch umzuwälzen. Die geschichtliche. Aufgabe der proletarischen Diktatur mußte erfüllt werden ohne Ansehen der Person, ohne kraftloses Zusammenknicken vor großen Namen und Vergangenheit. Unanfechtbare Tatsachenbeweise stellten fest, daß eine Gruppe Oppositioneller unter Trotzkis Führung ihren Kampf gegen die Partei fortsetzte. Mit Ausnutzung augenblicklicher Schwierigkeiten der Situation ging sie planmäßig darauf aus, die parteilosen Arbeitermassen in diesem Kampf hineinzuziehen, sowie ihn über die Grenze zu tragen. Trotzki und seine Freunde sind sehr erfahrene und bewußte Politiker. Sie mußten sich vollkommen klar darüber sein, was sie bei ihren Vorstößen riskieren. In der Desperadostimmung von Bankrotteuren setzten sie alles auf die eine letzte Karte des Wagnisses. Allein sie hatten nicht die Zufälligkeiten eines Glückspieles gegen sich, vielmehr die eherne und geschichtliche Gesetzmäßigkeit des ersten Arbeiterstaates der Welt. Sie mußte gegen Trotzki und seine Freunde entscheiden und sie in die Verbannung schicken.

In der mit giftigen Schwaden durchsetzten Atmosphäre der unversöhnlichen Feindschaft gegen den Staat der proletarischen Revolution und des sozialistischen Aufbaus hat sich die II. Internationale des Falles «Trotzki und seiner Freunde» bemächtigt, um in gegenrevolutionärer Einheitsfront mit Baldwin, Chamberlain und Kompagnie das Weltproletariat gegen die Sowjetunion aufzu- stacheln. Das Weltproletariat, dessen Interessensolidarität die II. Internationale fortgesetzt unter die Füße stampft, zu Nutz und Frommen der nationalen Bourgeoisie der einzelnen kapitalistischen «Vaterländer»! Gegen die Sowjetunion, die als erste Schöpfung der proletarischen Weltrevolution der erste historische Ausdruck dieser Interessensolidarität ist, und in Wahrheit und Tat ihr treuester, opferbereiter Schützer und Preisfechter!

Die von der Exekutive der Sozialistischen Arbeiter-Internationale eingesetzte «Kommission zur Untersuchung der Lage der politischen Gefangenen» ist das Mundstück, das gellende Hifthorn, dessen sich Mac Donald, Paul Boncour, Hilferding, Fritz Adler und tutti quanti für ihre Hatz bedienen. Der deutsche Reichstagsabgeordnete Crispien und der belgische Senator de Brouckere, Vorsitzender der Kommission, haben au Genossen Kalinin, als Präsidenten des Zentral-Exekutiv-Komitees der Sowjetunion, ein Schreiben gerichtet, in dem sie flammende Empörung speien wegen der Verbannung Trotzkis und seiner nächsten politischen Freunde. Das ist ein «Schulbeispiel für Ihr System, das keine Meinungsfreiheit duldet, das alles unterordnet dem Diktat Ihrer absolutistischen Regierung», so kreischen sie Kalinin in die Ohren.

Das Hamburger «Echo» vom 5. Februar hat diesen Erguß edler Seelen unter der Jahrmarkts-Moritaten-Ueberschrift abgedruckt: «Der politische Terror in Rußland — Ein Manifest der A rbeitei- Internationale». Man braucht nicht Prophet zu sein in Israel, um voraus zu sagen, daß er unter diesem oder ähnlichem Titel in der gesamten reformistischen Presse Deutschlands und anderer Länder der «Demokratie» veröffentlicht werden wird. Einer Auseinandersetzung mit dieser «Kundgebung» müssen einige Feststellungen vorausgehen, denn sie vermitteln die richtige Einschätzung des erbärmlichen Machwerks. Sie beantworten die Frage: Sind die Parteien der II. Internationale grundsätzliche Gegner des politischen Terrors? Ist die lodernde Entrüstung über Trotzkis und seiner Freunde Verbannung und den angeblichen Terror iu der Sowjetunion wurzelechte Üeberzeugung oder schellenlaute Reklame für ein unsauberes politisches Geschäft?

Mit Fug und Recht wird die Sozialistische Arbeiter-Internationale kurzerhand als die II. Internationale angesprochen. Die Blutzufuhr, die die im Weltkriege auseinanderkartätschten und sieh wieder zusammenschließenden Parteien der II. Internationale auf dem Weltkongreß zu Hamburg durch die Vereinigung mit der Internationale II 1/2 erhielten, hat so wenig wie die festere Organisationsform und der Name auch nur das Geringste an dem Wesen des Gebildes geändert. Die Sozialistische Arbeiterinternationale ist das legitime Kind der II. Internationale, ist Fleisch von deren Fleisch und Geist von deren Geist. Das aber nicht aus der Zeit, wo die II. Internationale im Sinne des «Kommunistischen Manifestes» das Proletariat aller Länder zum Kampfe für die Revolution, zum Siege durch die Revolution vereinigen wollte; ja, nicht einmal aus der folgenden Periode, in der sieh die Anhänger des revolutionäre» Marxismus mit heißem Ungestüm dem einbrechenden Reformismus! entgegenwarfen. Nein, die Sozialistische Arbeiter-International» ist das echte Kind der II. Internationale aus der Epoche ihren Verfalls und Verrats. Sie ist gezeugt in der Gesinnung demütiger! und opportunistisch schachernder Bundesbrüderschaft der reformistischen Sozialistenparteien und Gewerkschaften mit der Bourgeoisie, sie ist gezeugt im Entsetzen vor der Riesengestalt der proletarischen Revolution und im blinden Haß gegen sie.

Das wird unwiderleglich bestätigt durch das Verhalten der Parteien der II. Internationale zu den revolutionären Erhebungen; ausgebeuteter Klassen, unterdrückter Nationalitäten und Völker, die; Ausplünderung und Knechtschaft abzuschütteln streben. Die Parteien ließen es geschehen, daß in Finnland, in den Randstaaten der Ostsee, in der Ukraine die Maschinengewehre und Flintenkolben deutscher Truppen die Arbeiter und Bauern, die durch die Aufrichtung der Sowjetordnung sich befreien wollten, ins alte Sklavenjoch zurücktrieben, daß ein beispielloses Terrorregiment die Ausbeutungsmacht der Herrenklassen wieder befreite. Sie standen mit gekreuzten Armen zur Seite, ja verfolgten es wohlgefällig, als die tschechoslowakischen Söldlinge der Gegenrevolution, als englische, französische, amerikanische und japanische Truppen im Bunde mit zaristischen Generälen, angerufen und unterstützt von allen Spielarten der bürgerlichen Demokratie und der verbürgerlichten auti-sowjetistischen Sozialisten das junge Rätereich verwüsteten, die Schrecken des Bürgerkrieges steigerten, die revolutionären Arbeiter und Bauern mit den grausamsten Terrormaßnahmen zur Unterwerfung zwingen wollten. Ströme von Blut und Schmutz bezeichnen die Stellungnahme der II. Internationale zu den wagemutigen. Vorstößen der Avantgarde des Proletariats in Mitteleuropa, den Kapitalismus zu stürzen, den Sozialismus zu verwirklichen. Die Abwürgung der Räterepublik in Ungarn, der dabei sich austobende wahnsinnige weiße Terror, die blutige Niederwerfung der revolutionären Erhebungen der Arbeiter in Deutschland sind Blätter untilgbarer Schmach in der Geschichte der Sozialdemokratie dieser Länder.

Führer der deutschen Sozialdemokratie — rechts und links — behagen sich besonders in der Rolle, als Weltrichter «das Fehlen der demokratischen Rechte und Freiheiten», «die Einkerkerung und Verschickung bester Sozialisten», «den unbeschreiblichen bolschewistischen Terror» in der Sowjetunion zu brandmarken. Sie brandmarken damit sich selbst, sie wissen nicht wie. Es gibt keine lat des Terrors, dessen sie die Bolschewiki anklagen, deren sie sich nicht schuldig gemacht haben. Allerdings im Gegensatz zu den Bolschewik i: nicht um die Klassenherrschaft der Besitzenden zu zerschmettern, die Bahn für die Verwirklichung des Sozialismus freizulegen,

sondern um der Bourgeoisie in Deutschland ihre Ausbeutung»- und Unterdrückungsgewalt zurückzugeben und zu erhalten. Der Terror | der Ebert-Scheidemann traf ausschließlich die, «Spartakisten», die ! Kommunisten, die revolutionär kämpfenden Proletarier, die ihr Leben dafür einsetzten, die Arbeiterklasse nach dem leuchtenden Ye:i-ii<i des Proletariats in Rußland zum Sturz des Kapitalismus voranzutreiben. Die Haase-Dittmann-Crispien setzten dem Wüten dieses Terrors nicht die kleinste Tat entgegen, nui ohnmächtige Tränen und pazifistische Floskeln.

Ein Name gibt konzentriert die sozialdemokratische Schmach jener Zeit wieder: Noske, der in seinem Buch «Von Kiel bis Kapp» seine Ernennung zum militärischen Oberbefehlshaber gegen das revolutionär fiebernde Proletariat von Berlin also verzeichnet: f «Meinetwegen! Einer muß der Bluthund werden. Ich scheue die Verantwortung nicht.» Leichenhügel von gemeuchelten, gemordeten, kämpfend gefallenen Proletariern in Berlin, Mitteldeutschland, Bremen und Umgegend, im Ruhrgebiet und München, Viel tausende gefangene und Gehetzte bezeugen, daß Noske das Wort gehalten hat, das er in dieser Erklärung seiner Partei und der Bourgeoisie gegeben hatte. Er wurde der Cavaignac, der Gallifet des deutschen Proletariats. Jedoch die Cavaignac und Gallifet waren im Vergleich zu ihm die kleineren Verbrecher, denn sie gehörten zu den besitzenden Klassen und hatten nicht wie er eine politische Ueberzeugung, das sozialistische Ideal, die Arbeiterklasse zu verraten, die Noske in der Hoffnung emporgetragen hatte, er würde für ihre Befreiung gegen den kapitalistischen Zwangs- und Zuchthausstaat kämpfen. Ein Geschehnis charakterisiert die unsagbar freche Heuchelei, wie die ihr zugrunde liegende Absicht führender Reformisten in Deutschland, wenn sie das Weltproletariat für Trotzki als Märtyrer der Meinungsfreiheit aufrufen und den bolschewistischen Terror verfluchen. In der sozialdemokratischen Partei wird ernstlich erwogen, als Kandidaten zu den bevorstehenden Reichstagswahlen Noske aufzustellen, der sich selbst die Aufgabe des «Bluthundes» bescheinigte. Die gesamte neue-alte II. Internationale schweigt dazu, sie betrachtet diesen ungeheuerlichen internationalen Skandal augenscheinlich als eine kleine häusliche Angelegenheit des deutschen Reformismus!

Nicht grundsätzliche Ablehnung des Terrors entfesselt mithin das ohrenbetäubende Geschrei der sozialistischen Arbeiter-Internationale gegen das «neue absolutistische Regime» in der Sowjetunion. Die wahre Ursache dafür ist die borniert gegenrevolutionäre Einstellung zu der Schöpfung des Roten Oktober, dem Staat der proletarischen Diktatur, aber auch für ihr Verhalten zu allen revolutionären Kämpfen ausgebeuteter unterdrückter Klassen und Völker überhaupt. Erklärlich genug. Auge in Auge mit den Elend und

Knechtschaft steigernden Auswirkungen der kapitalistischen Stabilisierung und Rationalisierung verweist der 10jährige Bestand der Sowjetordnung und der sich erfolgreich vollziehende sozialistische Aufbau das Proletariat, die Werktätigen, auf den Weg der Revolution. Tatsachen über Tatsachen zerreißen die reformistischen Rezepte von der befreienden Wirtschafts- und Staatsdemokratie. Die arbeitsame, fruchtbare Existenz der Sowjetunion vermittelt den Ausgebeuteten die eindeutigen klaren lehren der russischen Revolution. Die bald hier, bald dort emporlodernden revolutionären Bewegungen und Aufstände erinnern daran, wie brüchig die kapitalistische Weltordnung ist, wie unfähig, den schaffenden Mafien Freiheit und Kultur zu sichern. In diesem Zusamenhang muß es das Weltproletariat begreifen und würdigen, daß in unseren Zeitläufen blutigen Faschismus und weißen Terrors die Wortführer der II. Internationale — der Vergangenheit ihrer Parteien vergessend — nur in einem einzigen Lande politische Verfolgungen und politische Gefangene zu sehen vermögen, die die Gewissen der internationalen Arbeiterklasse zu helfender Tat auf peitschen: in der Sowjetunion.

Als zu Pfingsten 1923 die II. Internationale in der Sozialistischen Arbeiter-Internationale zu neuem Leben erstand — es wurde auf Vorschuß als Leben höchster Aktivität für das Proletariat in vollen Tönen besungen — war die Zeitgeschichte bereits unverkennbar in die Aera der Herrschaft des blutigen Faschismus, des weißen Terrors «‘ingetreten. Durch Italien raste der als Staatsprinzip und Staatsgewalt legitimierte Faschismus Mussolinis und übergipfelte die scheußlichen Verbrechen, durch die er in den vorausgegangenen Monaten seine Machtergreifung vorbereitet hatte. Die bestialischen Untaten der Ku-Kluks-Clan-Organisationen gegen bekannte Kommunisten und Arbeiterführer in den Vereinigten Staaten stellte sich ebenbürtig neben die berüchtigten Neger-Lynchungen und die Mordpraktiken der Pinkerton gegen streikende Proletarier. Nicht lange, und der greueltriefende weiße Terror in Bulgarien entfesselte im Lande alle Schrecken und Martern der Hölle gegen die im Kampfe unterlegenen Arbeiter und Bauern. Das unter größter aktiver und passiver Mitschuld der Sozialdemokratie. Diese billigte und unterstützte die Gesetze und Vorschriften, die dem Terror der herrschenden Ausbeutercliquen den Schein der Legalität verliehen.

Der sozialdemokratische Minister Kazussoff im Kabinett Zankoff arbeitete im August 1923 den ersten Entwurf des Gesetzes «zur Verteidigung des Staates» aus, d. h. eines Antikommunistengesetzes. Der Entwurf sah in weitgehendem Maße die Todesstrafe vor und wurde als «zu streng» nicht angenommen. Der endgültige Entwurf des Gesetzes trug die Unterschrift des sozialdemokratischen Ministers und fand in der Abgeordnetenkammer die Zustimmung der sozialdemokratischen Fraktion. Der sozialdemokratische Partei-

führer Sakazoff sprach sich im August 1923 im Parteiorgan dafür aus, die Kommunisten außerhalb des Gesetzes zu stellen. Als die blutsaugerische Ausbeutung der herrschenden Schichten und die niederträchtigsten Unterdrückungsmaßregeln der Regierung die Arbeiter und Bauern im September dieses Jahres in den Aufstand trieben, beteiligten sich die Sozialdemokraten hervorragend an der greuelreichen Niederwerfung der Kämpfer. In Philippopel organisierten sie zu diesem Zweck eine besondere Kompagnie; führende Sozialdemokraten gehörten den «Bürgerkomitees» an, die «verdächtige» Arbeiter, Bauern und Kommunisten denunzierten und den Henkern des Terrors und Faschismus preisgaben. Das sozialdemokratische Parteiorgan sprach seine Befriedigung darüber aus, daß da» Kriegsgericht Friedmann und andere Revolutionäre zum Tode verurteilte, und daß das Urteil vollstreckt ward. Die bulgarischen Sozialdemokraten haben im April 1925 im Parlament der Verhängung des Belagerungszustandes zugestimmt, die den weißen Terror und Faschismus abermals zur Weißgluthitze anblies. Die sozialdemokratische Presse deckte das Morden und Sengen mit Stillschweigen. Auch in Bulgarien ist die Geschichte des Terrors und Faschismus ein Buch des Verrats, der Schande der Sozialdemokratie. Faschismus und schrankenloser Justizterror sollen in Rumänien, Jugoslavien und sonst auf dem Balkan die ausgebeuteten Klassen und Völker in Unterwerfung halten.

In Deutschland zertrümmerte der sozialdemokratische Reichspräsident Ebert mittels des absolutistischen § 48 der Weimarer Verfassung alle sogenannten demokratischen Garantien und ließ in Sachsen gegen die parlamentarisch rechtmäßige Regierung die Reichswehr einmarschieren, die in Erneuerung Noskidescher Tradition gegen die wehr- und widerstandslosen Proletarier erbarmungslos hauste. Fememeuchlungen, die Ermordung von Arbeitern durch Angehörige nationalistischer Vereinigungen, bewaffnete Ueberfälle auf Arbeiterversammlungen und Arbeiterdemonstrationen waren dieser Ausübung blutiger Gewalt «von Rechts und Gesetzes wegen» vorausgegangen, folgten ihr und folgen ihr bis zum heutigen Tag. Das Horthy-Regiment folterte und würgte in Ungarn weiterhin Kommunisten und klassenbewußte Proletarier. Der Terror der Gerichtssprüche, Zuchthäuser und faschistischen Greuel prägte und beherrschte das politische Leben Polens.

Der französische Imperialismus zertrat in Marokko und Syrien die eingeborenen Völkerschaften, die holländischen Kolonialherren kühlten ihr Mütchen im Blute der aufständischen Bauern nnd Arbeiter Hinterindiens. Im fernen Osten wurden die Imperialisten aller Länder — Japan inbegriffen — durch das «Kulturwerk» geeint, mit den Militaristen, Feudalherren und Kapitalisten Chinas und eingebürgerten zaristischen Weißgardisten gemeinsam die be-

gehrlich gewordenen bäuerlichen und proletarischen Volksmassen des Landes von der Ueberlegenheit der modernen Mittel und Methoden des Mordens und Brennens zu überzeugen.

Wie reagierten die Führer der II. Internationale auf die Schreie gemarterter und verröchelnder Hunderttausende und Aberhunderttausende? Durch triviale humanitäre Deklamationen, mit marxistisch tönenden Worten verziert, die darüber hinwegtäuschen sollten, daß der marxistische Gehalt der Einstellung fehlt. Nämlich die Zergliederung und Charakterisierung des täglich mehr um sich greifenden und verschärfenden weißen Terrors und Faschismus als typische Formen der bourgeoisen Klassenherrschaft in der Periode der proletarischen Weltrevolution. Die Hilferdinge der verschiedenen Nationalitäten lassen sich angelegen sein, die ach! so arbeiterfreundliche, so demokratisch gesinnte Bourgeoisie der kapitalistischen Staaten und ihre gleichgestimmten Regierungen von der Verantwortlichkeit für das hemmungslose Wüten des Faschismus und weißen Terrors möglichst freizusprechen. Die flachen reformistischen Gedankengänge sind bekannt, mit denen sie dafür die Kommunisten unter die Anklage stellen, direkt oder indirekt die Ausgesogenen und Versklavten in Bewegungen und Kämpfe getrieben und damit die Schreckensherrschaft heraufbeschworen zu haben. Denn die von der Ausbeutung der Besitzenden Niedergetretenen dürfen sich nicht des Frevels schuldig machen zu kämpfen, um aufrecht in der Sonne zu stehen. Mit krummem Rücken müssen sie still im Dunkeln fronen, bis die Demokratie sie für reif hält, als Mensch zu leben.

Die Zahl der faschistischen und juristischen Verbrechen wider die Werktätigen schwillt in den kapitalistischen Ländern unheimlich an. Nie, niemals jedoch haben die führenden Männer der II. Internationale den Mussolinis, Zankoffs, Pilsudskis, Eberts, Hindenburgs und ihresgleichen ihre Entrüstung über das von diesen gedeckte und geführte Terrorsystem ins Gesicht geschrien. Noch weit ferner ist ihnen das Bewußtsein der Pflicht gewesen, das Weltproletariat zum Kampfe dawider aufzurufen. Wie hätten die Herren auch anklagen, handeln, kämpfen können! In den Regierungen der Justizschmach und des Faschismus saßen und sitzen hie und da ihre eigenen Genossen und so gut wie überall wenigstens ihre Bundesbrüder und Gönner. Jahrelang wurde nicht einmal daran gedacht, das grausige Schicksal der Opfer des Faschismus und weißen Iustizterrors zu lindem. Ja schlimmer, gemeiner noch! Die parteilose Internationale- Rote Hilfe, die diesen Opfern in brüderlicher Solidarität hilft, wird als kommunistische politische Parteiorganisation von der Presse der II. Internationale unermüdlich den Behörden denunziert und vor den Werktätigen verleumdet und beschimpft. Den Opfern des Terrors

und Faschismus haftet «der Ludergeruch der Revolution» an, und dagegen sind die zarten Nerven der Mac Donald, Vandervelde und Wels ganz besonders empfindlich.

***

Reichlich vier Jahre nach ihrer Gründung entdeckte die sozialistische Arbeiter-Internationale ihr mitfühlendes Herz für politische Verfolgte und Gefangene. Im September 1927 setzte ihre Exekutive auf der Tagung zu Brüssel die «Kommission zur Erforschung des Materials über die politischen Verfolgungen und die Lage der politischen Gefangenen» ein. Die Radikalisierung der proletarischen Massen und die wachsende Sympathie, die die Internationale Rote Hilfe unter ihnen findet, spornte zur Gründung an. Sie entsprach dem Grundsatz alter medizinischer Schulweisheit, «damit etwas geschehe» aqua destillata — abgekochtes Wasser mit etwas süßer Beimischung zu verschreiben. Sie konnte außerdem von jeglichem anstößigen revolutionären Beigeschmack gereinigt und gut bürgerlich ethisch parfümiert werden. Das geschah dadurch, daß der Kommission auch als Aufgabe die «Förderung des Matteotti-Fonds» zugeteilt und ihre Tätigkeit damit in das Zeichen eines faschistischen Einzelverbrechens gerückt wurde, das, so furchtbar es war, doch sicherlich nicht entsetzlicher, als viele Hunderte seiner Art vor ihm, das aber wie kein anderes die Gefühle der wohlanständigen Demokratie vorübergehend in zornige Wallungen gebracht hatte.

Schließlich und nicht zum mindesten trieb zur Einsetzung der Kommission das Bedürfnis und der Wille, den sich vorbereitenden Ueberfall der Weltimperialisten auf den Staat der proletarischen Diktatur moralisch, politisch zu unterstützen durch die Aufhetzung der breitesten Massen gegen das «absolutistische, allen Grundsätzen der Demokratie hohnsprechende Gewaltregiment der kleinen bolschewistischen Parteiclique». Das «Erforschungsmaterial» für dieses Ziel wird der Kommission zugebracht durch Emigranten, die die Diktatur des Proletariats glühend hassen und die als Demokratie maskierte Diktatur der Bourgeoisie brünstig ersehnen — so neben anderen «Autoritäten» von dem Sozialrevolutionär Steinberg, ewiger Ministeranwärter für eine Regierung der «reinen Demokratie» in Rußland; von Abramowitsch, dem menschewistischen Geschäftsreisenden mit den schmutzigsten antisowjetistischen Verleumdungs-waren; ganz besonders auch von georgischen Menschewiki, die mit Kautskys Segen die Unabhängigkeit ihrer Heimat je nach der Kriegskonjunktur deutschen, englischen und französischen Gen. rälen auslieferten und, von den Arbeitern und Bauern bald verjagt, 1924 mit dem Golde und der Unterstützung von Petroleumkönigen und imperialistischen Regierungen durch einen abenteuerlichen Putsch die Herrschaft der Adligen, Bankiers, Industriellen und

Händler erfolglos wieder aufzurichten trachteten. Nach der Erfüllung der Aufgabe selbst drängte das innerste, verbürgerlichte 11 Wesen der II. Internationale, die Verpflichtung und Gesinnung ihrer Bedientenhaftigkeit gegenüber der Bourgeoisie. Das Wirken ihre» V neugeschaffenen Arbeitsorgans sollte sich auf die Länder «ohne Demokratie» beschränken. Diese Worte sind in der Veröffentlichung des Beschlusses über die Einsetzung der Kommission in der Wiener «Arbeiter-Zeitung» vom 31. Dezember 1927 gesperrt gedruckt. Auf was sie abzielen, hat die seitherige Tätigkeit der Kommission klipp und klar erwiesen.

Jüngstes Geschehen breitete auf dem Arbeitsfeld der Kommission neues bedeutsames Erforschungsmaterial aus. Das Wiener Proletariat hatte die Straflosigkeit des Heimwehr-Terrors in Oesterreich mit der spontanen Erhebung vom 15. Juli 1927 beantwortet. Die machtlose, dienende Stellung der Sozialdemokraten in diesem Lande mit Demokratie erlaubte der Seipel-Regierung wutschnaubender Kapitalisten und Großbanken, die Arbeiter, zumal die kommunistischer, revolutionärer Gesinnung verdächtigten, mit härtesten Verfolgungen zu überschütten. Als Folge von Pilsudskis Staatsstreich waren in Polen blutige Faschisten- und Terrorakte zu alltäglichen Ereignissen geworden. Vogelfrei fielen ihnen Kommunisten, klassenbewußte Arbeiter zum Opfer, die Gewerkschaften und Arbeiter-Vereinigungen jeder Art wurden verboten und zertrümmert. In Litauen provozierte Woldemaras’ Schreckensregiment den Taurogger Verzweiflungsaufstand von Volkssozialisten und Sozialdemokraten, der im Blute erstickt und dazu ausgenutzt wurde, die ohnehin gehetzten Arbeiter-Organisationen völlig geknebelt zu Boden zu schlagen. Zu diesem allen und anderem noch das herzzerreißende Stöhnen von leiblich und geistig Gefolterten und Verkümmernden, das seit Jahren schon aus vielen Hunderten Bastillen der Bourgeoisie in den kapitalistischen Staaten ertönt.

Die Studien- und tatendurstigen beiden Vorsitzender der reformistischen Kommission finden außerdem in ihrer nächsten Umgebung reichstes Erforschungsmaterial. Der belgische Senator de Brouckere kann unmöglich vergessen haben, daß in der Zeit, da der Sozialdemokrat Vandervelde als Justizminister S. M. des Königs der Belgier seines Amtes waltete, gegen 1500 vlämische Autonomisten, revolutionäre Sozialisten und andere politische Sünder wider den bourgeoisen Klassenstaat die Gefängnisse füllten. Viele von ihnen wurden erschossen, viele zu lebenslänglicher oder langjähriger Einkerkerung verurteilt, zum Verlust der bürgerlichen Ehrenrechte, zur Konfiskation ihres Vermögens. Hunderte der damals Verurteilten schmachten heute noch hinter Zuchthausmauern, und das, obgleich die Beschlüsse zahlreicher vlämischer Gemeinde- und Provinzialräte dringlich die Amnestie heischen, ebenso Resolu-

tionen der Flandrischen Föderation der sozialdemokratischer. Arbeiterpartei Belgiens. Jef van Exterprem, der ehemalige Sekretär der Jungen Sozialistischen Garde von Antwerpen, der heute dort noch in Einzelhaft büßt, stellt das in einem offenen Briefe an den Senator de Brouckere fest — (veröffentlicht im ..Drapeau Rouge» vom 16. Dezember des Vorjahres) —, dem leidenschaftlichen Verfechter voller Amnestie für die politischen Gefangenen in der Sowjetunion.

Sein wackerer Kämpe, der deutsche Reichtagsabgeordnete Crispien, könnte füglich ebenfalls im Lande bleiben, um sich über politische Verfolgungen, über die qualvolle Lage politischer Gefangener zu unterrichten. Die reaktionäre Hindenburg-Ersatz-amnestie läßt Hunderte mutiger, hingebungsvoller revolutionärer Kämpfer in Zuchthäusern und Festungskasematten dahinsiechen und holte Arbeitermörder aus ihrer Paradehaft hervor. Trotz dea bündigsten Entlastungsmaterials ist die Wiederaufnahme des Verfahrens gegen den unschuldig als Mörder verurteilten tapferen Revolutionär Max Hölz noch immer nicht erfolgt. Eindeutig sind die Lehren der Fememord-Prozesse und die blutigen Gewalttaten von Stahlhelmhelden wider demonstrierende Proletarier, ja sogar gegen gute waschecht schwarz-rot-gold angestrichene Reichsbannerleute. Die Behörden machen den Versuch, das der Internationalen Roten Hilfe von Heinrich Vogeler geschenkte Kinderheim Barkenhof zu schließen, weil dieser echte Künstler die Diele mit Frescogemälden geschmückt hat, die von seiner kommunistischen Welt- und Geschichtsauffassung beseelt sind. Nicht Herr Crispien und die anderen deutschen Zierden der II. Internationale brachten den Versuch «um Scheitern, sondern die entrüsteten Proteste von Künstlern und Gelehrten, und der reaktionäre Vorstoß kann jederzeit erneuert werden. Der Prozeß gegen den Dichter Johannes Becher redet Bände. Die Führer der Sozialdemokratie lehnten es ab, die Protestaktion der Internationalen Roten Hilfe gegen den Terror in Litauen zu unterstützen, obschon dieser ihre eigenen Parteigenossen dasselbst mordete oder ins Exil trieb. Weiteres Material zum Kapitel politische Verfolgungen und Terror könnte Herr Crispien von seinem Parteifreund und Kollegen im Arbeitsausschuß der Kommission erhalten, von Otto Wels, der als sozialdemokratischer Stadtkommandant von Berlin im Dezember 1918 auf demonstrierende Arbeitslose und Kriegsinvaliden schießen ließ.

Stolz wie Spanier sind die Mitglieder des Arbeitsausschuss * der reformistischen Kommission an dem Erforschungsmaterial vorübergegangen, das die Meinungsfreiheit, die politischen Verfolgungen und das Elend der politischen Gefangenen in zwei Landern beleuchtet, die ob ihrer Demokratie hochgepriesen sind. Ib.* Ehr- geiz schweifte nach einen Ziel in der Feme. Nachdem die Kom-

mission in einer Zeit sich häufender Terroruntaten in der Stille existiert hatte, «dem kleinen Veilchen gleich, das im Verborgenen blüht», — wie es in einem vielbeliebten Vergehen der alten kleinbürgerlichen Stammbücher heißt, trat sie mit dem Ergebnis ihres Forschen» und Studieren» in einer «großen» Aktion vor die Oeffentlichkeit. Aus Anlaß der Zehn-Jahresfeier des Bestehens des Sowjetstaates heischte sie in einem offenen Brief an Genossen Kalinin, daß die «kautschukartige» Amnestie, auf die zahlreichen Sozialisten Anwendung finde, die in den Gefängnissen und Verbannungsorten der Sowjetunion schmachten». Um dem Ansinnen den Schein der Berechtigung zu geben, tut die Kommission, als ob die fraglichen «Gesinnungsgenossen» alle, alle lediglich beklagenswerte Opfer der Willkür der politischen Polizei seien, die das «kommunistische Partei- Monopol» zu sichern habe. Die Schuldlosen beteten nur im stillen Kämmerlein den Rosenkranz ihres menschewistischen oder sozial- revolutionären Programms. In dem Erforschungsmaterial der Kommission ist sicher und gewiß nichts darüber verzeichnet, daß Menschewiken, Volkssozialisten und Sozialrevolutionäre in leidenschaftlicher Energie und zäher Ausdauer das Ziel verfolgen, die Sowjetunion zu stürzen.

Die so harmlos, so berechtigt scheinende Forderung klingt übrigens harmonisch mit dem hysterischen Gejammer zusammen, das sich während des letzten Sommers in den reformistischen, wie bürgerlichen Kreisen erhob, als das Schwert der proletarischen Diktatur auf 20 überführte und geständige Terror- und Spionage-Söldlinge englischer Imperialisten und russischer Großfürsten vernichtend niederfiel. Sie charakterisiert das Wesen, die Absicht des Briefes an den Vorsitzenden des Zentral-Exekutiv-Komitees der Sowjetunion. In reformistischer Feindschaft gegen die Schöpfung des Roten Oktober werden die Zustände im ersten Arbeiterstaat der Welt heruntergerissen, um die werktätigen Massen gegen ihn aufzupeitschen. Das verrät ein Satz des Dokumentes, den der «Vorwärts» vom 5. Dezember 1927, Abendblatt, wohlweislich unterschlagen hat. «Dieselbe Schande wird in Horthy-Ungarn verübt», heißt es nach dem infamen Schwindel, daß in der Sowjetunion die Arbeiterklasse des Rechts ermangele, «frei reden und frei wählen zu dürfen». Dem «Vorwärts» kommt es im Kampfe gegen die proletarische Revolution und für die bürgerliche Demokratie wahrhaftig nicht auf eine Lüge mehr oder weniger an. Aber sein Chefredakteur Stampfer ist immerhin politisch klüger, wie der belgische Senator und der deutsche Reichstagsabgeordnete, die Wortführer der Kommission. Er verzichtet auf die Ausmalung einer Lüge, die so faustdick ist, daß sie auf die Verlogenheit des ganzen Briefes aufmerksam macht und Argwohn. Widerspruch gegen den Inhalt hervorrufen maß.

Der Brief blieb selbstverständlich unbeantwortet, und trotz der sensationellen Schlagzeile, mit der ihn der «Vorwärts» und andere Blätter in die Oeffentlichkeit trugen - «Die Sozialistenkerker in der Sowjetunion» weckte er auch in den beschworenen Millionen Proletariern nicht das erhoffte stürmische Echo. Mit um so wilderen Gebärden tritt nun die II. Internationale in die Schranken für Trotzki, Rakowski, Radek und andere aus Moskau verbannte russische Oppositionsführer. Sie wähnt offenbar, damit das Feuer einer Massenentrüstung anzublasen, wie es der Justizmord an Saeco und Vanzetti entfacht hatte.

Die energische Aktivität der Kommission zur Erforschung uei politischen Verfolgungen und der Lage der politischen Gefangene» müßte durch vorliegende trockene Zahlen herausgefordert werden. In der Aera des weißen Terrors und Faschismus beträgt für die dr>'i Jahre 1925, 1926 und 1927 in den kapitalistischen Ländern zusammen die Zahl der Verhafteten 303 624, verwundet wurden 92 810 Personen, getötet, ermordet 86 591. Verweigerte Rechte und unmenschliche Behandlung, barbarische Folterungen trieben 12 603 politische Gefangene in 261 Hungerstreiks, die insgesamt 102 007 Tage währten. Es wurden 9165 Organisationen und 3632 Zeitungen und sonstige Literatur verboten. 10 472 Prozesse führten zu 64 758 Verurteilungen, darunter 12 504 zum Tode.

Diese Zahlen, die jedes menschlich fühlende Herz zusammenkrampfen machen, stammen aus unverdächtigen Quellen und bleiben höchstwahrscheinlich hinter der schauerlichen Wirklichkeit zurück. Sie sind nach Angaben gut bürgerlicher Zeitungen zusammenaddiert worden. Sie donnern der II. Internationale und ihrer Kommission zu: hic Rhodus, hic salta! Hier liegt Forschungsmaterial in überströmender Fülle, heraus zum Kampf gegen Faschismus und weißen Terror! Jedoch die Kommission hört und sieht nicht, was diene Zahlen künden. Sie hat nur Ohren und Augen für das Schicksal Trotzkis und seiner wie er verbannten Oppostions-freunde. Durch den Protestbrief an die Adresse des Genossen Kalinin wollen die Reformistenführer einen Proteststurm von Millionen entfesselt, der dieses Schicksal wenden soll. Etwa aus Mitgefühl, aus tiefdringendem Verständnis für die Tragik des Absturzes von der Höhe der Revolution? Keineswegs, vielmehr aus der niedrigen Berechnung, durch den Glanz verdienter Namen, insbesondere durch vergangene Leistungen einer starken Persönlichkeit zu verdecken, daß die II. Internationale den gegenrevolutionären Kampf wider den Staat der proletarischen Diktatur mit armseligstem Material und vor allem mit grundfalscher, ja betrügerischer Einstellung führt.

Der Protest der Kommission sucht die über Trotzki und seine Freunde verhängte Maßregel dazu auszuschlachten, die wichtigen Gründe für Gefängnis und Verbannung «überzeugter, ehrlicher Socialisten» von oben herab abzutun, als «alle möglichen Fabeln» «daß es «ich tun Konterrevolutionäre handle». Den Braven, die solches schlankweg behaupten, muß — eine sehr höfliche Annähme —, verschiedenes Entscheidende zur Frage vollständig au dem Gedächtnis entschwunden sein. Bei dem Riesenprozeß der Sozialrevolutionäre im Sommer 1922 lagen dem Oeffentlichen Revolutionsgericht im buchstäblichen Sinne des Wortes ganze Wagenladungen von Dokumenten vor, die die terroristischen Attentate, die Bündnisse von Sozialrevolutionären, Volkssozialisten und Menschewiki mit Kadetten, mit zaristischen Generälen, mit Agenten und Vertretern der imperialistischen Mächte unanfechtbar erhärteten. Die Dokumente enthielten nicht «Fabeln» der politischen Staatspolizei, sie kamen aus den Archiven der angeklagten Männer und Frauen, die einst tapferste, opferbereite Kämpfer gegen den Zarismus gewesen waren und nun gegen die proletarische Diktatur unversöhnlich konspirierten und Attentate organisierten. Das mag auch Fenner Brockway bedenken, der Sekretär der Unabhängigen Arbeiterpartei Großbritanniens, der auf den Besuch der Sowjetunion verzichtete, weil er als politische Unschuld vom Lande nicht begreifen konnte, daß «revolutionäre Sozialisten, die einst seine Vorbilder gewesen», jetzt als Gegenrevolutionäre im Gefängnis und in der Verbannung sitzen. Es liegt zur Frage ferner das Tatsachenmaterial vor, das der verkrachte Aufstand der georgischen Menschewiki 1924 zutage förderte, ebenso auch die tatsachengestützten Feststellungen des großen Prozesses zu Kiew im letzten Jahre gegen georgische Menschewiki, die im Solde ausländischer Imperialisten Putsche und Terrorakte organisieren sollten. All das und andere Dokumente in reichster Fülle enthüllen das Gerede der Kommission von «allen möglichen Fabeln» selbst als eine phantasielose Fabel. Doch, was verschlägt das? Die II. Internationale wird ihre Verleumdungs- Kampagne unter dem Schlagwort fortsetzen: Gegen den bolschewistischen Terror! denn: «der Jude muß verbrannt werden.»

Allerdings! Die Ausnützung des Namens Trotzki für die Geschäfte der II. Internationale hat für diese eine sehr peinliche Beigabe. Die internationale Popularität Trotzkis ist unlösbar verwurzelt in seinen unvergeßlichen Verdiensten als Organisator in den revolutionären Kämpfen des Roten Oktober und namentlich als Organisator und Führer der siegreichen Roten Armee. Die Kommission kommt an dieser fatalen Tatsache nicht vorüber, ja, «daß Trotzki ein überzeugter Revolutionär gewesen,» ist die einzige Stütze für ihre Fabel, von den «alle möglichen Fabeln», die Sozialisten ins Gefängnis und in die Verbannung gebracht haben. Allein der belgische Senator und der deutsche Reichstagsabgeordnete wären nicht, die sie sind, wenn sie nicht im Stile evangelischer Pastoren, die einem nicht ganz einwandfreien Mitgliede ihrer Ge-

meinde eine Grabrede halten, von Trotzkis revolutionärer Vergangenheit abrückten. Sie heben die reformistischen Schwurfinger und versichern, «wie weit sie davon entfernt sind, die Auffassung und Taten von Leo Trotzki in den letzten 10 Jahren als segensreich für die Arbeiterklasse zu betrachten.» Nach der Meinung dieser Herren wäre ebenso wohl «segensreich für die Arbeiterklasse», wenn die Gegenrevolution über politisch und militärisch unorganisierte, widerstaudsschwache Proletarier und Bauern triumphiert hätte! Welche Schamlosigkeit!

Fast will der Ausruf auf die Lippen treten: Armer Trotzki, in welch schändliche Gesellschaft bist du geraten! Doch die Erkenntnis hält ihn zurück, wie weit schon die Wirbel des Oppositionskampfes Trotzki von seiner revolutionären Vergangenheit, von seinem alten revolutionären Selbst abgetrieben haben. So weit, daß der Held gewaltiger, entscheidungsschwerer geschichtlicher Augenblicke, daß der Mann der großen Geste nicht in stolzer Schönheit vom politischen Schauplatz abgetreten ist. Er ließ es geschehen, daß er zu einem Sensationsobjekt für die bürgerliche und reformistische Presse, die tragischste Wendung seines Lebens, erniedrigt werden konnte, eine Wendung, die ein tragisches Ereignis auch für die bolschewistische Partei ist, mit der ihn fester als Statuten und Programmpunkte die Revolution selbst verbunden hatte, ein tragisches Ereignis ebenfalls für den Staat der proletarischen Diktatur, dessen Zurechthämmerung mit sein Werk, des Mannes war, der nun dagegen blind war. Es wurde Tatsache, daß Trotzki seine historische Rolle endete mit einem Appell gegen das Recht und Gesetz des Arbeiterstaates an die sogenannte öffentliche Meinung, das ist an die bürgerliche Meinung der kapitalistischen Länder.

In der Tat! Daß die Führer der II. Internationale heute ihren Schild über Trotzki und seine oppositionellen Schicksalsgenossen halten, entspringt nicht nur dem Bedürfnis der Reformisten, die Schmach und Schande ihres tückischen Kampfes wider den ersten Staat des sozialistischen Aufbaus mit heuchlerischen Losungen zu decken, damit betrogene proletarische Massen daran teilnehmen. Es bringt auch zum Ausdruck, daß die Trotzkismen nicht mehr in den Reihen der revolutionären Vorhut des Proletariats kämpfen. Sie feind zu dem rechten Flügel der Arbeiterbewegung hinübermarschiert, sie stehen jenseits der Barrikade für die Weltrevolution. Die Anrufung von Lenins Worten und marxistischen Grundprinzipien, mögen vielleicht die Gemauserten selbst darüber täuschen, jedoch niemand sonst. Die Einstellung Trotzkis und seiner Gruppe zu Problemen der Diktatur des Proletariats, des sozialistischen Aufbaus, der proletarische, Weltrevolution hat sich der Auffassung der Reformisten und insbesondere deren russischer Spielart, der Menschewiki, sehr genähest ja fällt in entscheidenden Gedankengängen mit ihr zusammen

Die Trotzkisten haben die unorganisierte Parteieinheit geprengt, weil sie ihre tragende und zielsetzende Grundlage verloren haben: die ideologische Einheit mit der Partei der proletarischen Diktatur und des sozialistischen Aufbaus. Sie unterstützen nicht mehr, sie erschüttern und untergraben die Festigkeit der proletarischen Diktatur, des Sowjetstaates; aus treibenden sind sie zu hemmenden Kräften des sozialistischen Aufbaus geworden. Dieser Stand der Dinge ist untragbar geworden für die revolutionäre Klassenpartei der Arbeiter, die als Beauftragte des Proletariats die Diktatur führt und für den Erfolg der Umwälzung zum Sozialismus verantwortlich ist. Die Verwirklichung des Sozialismus bis zur Grenze des Möglichen ist aber die geschichtliche Existenzberechtigung des Sowjetstaates, ist das Ziel der proletarischen Diktatur. Es ist stärkeres als die formelle Berechtigung, die Trotzkis und seiner Freunde Verbannung begründet, es ist die reale zwingende Notwendigkeit. Lächerlich ist es — der Wunsch ist der Vater der Lächerlichkeit — darin den Beweis der Furcht, der Schwäche, des Zweifels zu erblicken, daß der Sowjetstaat tatsächlich fest in der russischen Erde verwurzelt sei. Der Sturz der Räterepubliken könnte nur das Ende einer Entwicklungsreihe sein und ist nicht deren Anfang. Die Verantwortlichen der Kommunistischen Partei, der proletarischen Diktatur müssen scharf und weitausschauend den Anfängen wehren. Es war hohe Zeit, das zu tun. Das beweisen die kraftzersplitternden und kräftelähmenden Auswirkungen der zweijährigen Fraktionskämpfe und die letzten festgestellten Schritte der Gruppe um Trotzki. Diese Auswirkungen und Schritte haben die Tendenz, die Schwierigkeiten und Gefahren des sozialistischen Aufbaus zu steigern, schwächen das Ansehen des Sowjetstaates und die Sympathie des revolutionären Proletariats für ihn und reizen die Angriffslust seiner Feinde mächtig an. Die ruhmvolle revolutionäre Vergangenheit Trotzkis ist kein Entsühnungsgrund, ja nicht einmal «mildernder Umstand» für den Frevel seines oppositionellen Tuns wider die Revolution. Im Gegenteil, sie ist Belastung des Schuldkontos, denn sie verpflichtete zur höchsten, unwandelbaren Treue für die Partei und den Sowjetstaat.

Die II. Internationale schiebt den Fall Trotzki vor, um den angeblichen Roten Terror der Bolschewiken in der Sowjetunion zu bekämpfen. Im Namen der Meinungsfreiheit, der Rechte der Demokratie und anderer schöner abstrakter Begriffe, die erst durch den Charakter des Staates einen sachlichen Inhalt bekommen. Es ist das ein Gipfel schamloser Heuchelei. Die Parteien der II. Internationale selbst haben ausgiebig politischen Terror geübt oder üben lassen, sie tun so gut wie nichts, um die angerufenen «heiligsten Güter der Menschheit» in den kapitalistischen Ländern gegen den wirklichen Faschismus und weißen Terror zu verteidigen. Dieser

schreiende Widerspruch des Verhaltens wirft helles Licht auf die grundsätzliche Einstellung der II. Internationale zu der Frage, die heute in reifster Entwicklung auf der Tagesordnung der Geschichte steht: Reform der bürgerlichen Ordnung durch die Demokratie oder aber Zerschmetterung der bürgerlichen Ordnung durch die proletarische Revolution. Er beleuchtet ebenso den unversöhnlichen Gegensatz zwischen der II. und der III. Internationale, zwischen dem Reformismus auch in seinem modernsten austro-marxistischen Kostüm und dem wissenschaftlichen Marxismus, der als Leninismus revolutionäre Praxis geworden ist. Die II. Internationale anerkennt in tiefer Ergebenheit das Recht des Klassenstaates der Bourgeoisie, seine Existenz mit allen Gewaltmitteln zu schützen, obgleich dieses Recht nichts ist, als die Macht der besitzenden Minderheiten, die werktätigen Massen in Ausbeutung und Knechtschaft zu halten. Sie verflucht feierlich die Macht des Arbeiterstaates, zur Verteidigung seiner Existenz alle Gewaltmittel der proletarischen Diktatur zu gebrauchen, obgleich diese Macht das Recht der ungeheuren Volksmehrheit ist, sich von Ausbeutung und Versklavung durch die besitzende Minderheit zu befreien und befreit zu halten. Weißer Terror zum Nutzen des Bourgeoisie-Staates im Namen der Demokratie: eine heilige Pflicht! Roter Terror des Proletarier-Staates zur Durchführung des Sozialismus: ein Verbrechen an der Menschheit.

In der vorliegenden Situation der Notwehr durfte sich der Sowjetstaat in der Ausübung seiner Macht weder durch den bestechen den Glanz früherer revolutionärer Verdienste, noch durch die Rück» sicht auf die Eigenart, die Talente, den Wert einer blendenden Persönlichkeit hemmen lassen. Er hatte nicht nur das Recht, es war seine Pflicht und Schuldigkeit, die Schärfe der proletarischen Diktatur auch gegen Trotzki und seine Freunde zu kehren. Das mag menschlich als hart, fühllos, schmerzlich empfunden werden, doch die Vergangenheit der Revolution darf nicht die Gegenwart der Revolution schädigen. Das Eintreten der Führer der II. Internationale für Trotzki und seine Gruppe ist eine Spekulation darauf, daß die naive und unkritische Sentimentalität der Proletarier größer sei als ihr Klasseninstinkt, als die Reife und Klarheit ihres Klassenbewußtseins, ihrer politischen Erkenntnis und Schulung. In der Hoffnung auf einen Erfolg dieser Spekulation rufen sie die Massen der Werktätigen, deren Aktivität sie sonst fürchten und mit allen Mitteln zu fesseln trachten. Nun wohl, mögen die Massen entscheiden! Ihr Urteil muß vernichtend für die Heuchler der H. Internationale sein. Der sozialistisch aufbauende Arbeiterstaat redet für die Ausgebeuteten seine eigene, überzeugende Sprache, allen Verleumdungen und Verdächtigungen zum Trotz. Sie wird auch in dieser Stunde zu dem Ohr, zu dem Geist der Schaffenden dringen, die der kapitalistischen Lohnsklaverei müde sind. Millionen Proletarier müssen die reformistischen Anklagen gegen «den Terror in der Sowjetunion» als schamloseste Heuchelei mit einem mächtigen Fußtritt verächtlich fortschleudern. Nicht hinter Trotzki und der II. Internationale werden die Arbeiterbataillone marschieren, vielmehr wider alle Gegenrevolutionäre, in welcher täuschenden Uniform auch immer sie sich zeigen. Das Klasseninteresse und die Klassenpflicht gebieten den Werktätigen, kampfentschlossen an die Seite des geschmähten Landes der proletarischen Diktatur zu treten, gegen das zusammen mit den Bourgeois-Staaten die gegenrevolutionäre II. Internationale verstößt. Die Kommunistischen Parteien an die Front für die Aufklärung, Sammlung und Organisierung dieser Millionen! An die Front für die Führung des beginnenden roten Aufmarsches und der heraufziehenden großen revolutionären Kämpfe!

Moskau, den 17. Februar 1928.

Clara Zetkin

Trotsky’s «exile» and social democracy [en]

The Second International is openly mobilising against the Soviet Union, or more precisely: it is escalating once again its non-stop campaign of calumny and persecution against the State of Proletarian Dictatorship. In cahoots with Chamberlain and other leaders of global imperialism, it is trying to work in those very areas where the coercive, hounding voice of these arch-enemies of the working class is heard with mistrust and, in fact, under protest. The Second International is exhorting the international proletariat to oppose the Soviet Union. And in doing so, it is, quite in keeping with the standards of its capitalist lords and masters, clinging to the shadow of a pretext – a fiction that it has itself spun. The leaders of the Opposition in the Communist Party of the Soviet Union have surely made it very easy for the Second International to paint such a shadow before the eyes of all believing and naïve souls without so much as a cleverly contrived fresh proscription method to counter the threat of «Bolshevism».

Its passionate oppositional struggles of two years against the leaders and politics of the majority were marked by a surfeit of distortions, falsifications, calumny and suspicion, which were received and further propagated abroad in the most gross, coarse and exaggerated form by the loyal band of followers of Trotsky and Zinoviev: a gift from heaven for all who hate and fear the world proletarian revolution in the Soviet Union, and are bent upon choking it to death. Actively taken up and exploited by them, the Opposition casts dirt to sully and discredit the «Stalinists» and their socialist construction, together with the party as a whole, as also the dictatorship of the proletariat, the first nation-state of workers in the world. The counterrevolutionary clan is unscrupulously pushing aside the fact that Zinoviev, Kamenev and most of the Russian Opposition leaders have fully capitulated before the resolutions of a crushing majority of the party and the verdict of the proletarian masses. They not only gave up their organisational factionalism, but also in substance retracted from all their programmatic demands, i.e. from their ideological stand vis-à-vis the political line and the socialist construction of the party leadership. Howsoever one might (eventually) judge the «lost sons» trying to return to the «father’s house» of the WKP (International Communist Party), objectively speaking, their repentant reversion is important, transcending the splitting, fissuring and disintegrating oppositional forces within the Soviet Union and the International. It is crystal clear on what brittle, unsound foundation were installed the thundering batteries of the Opposition against the party leadership and its politics. The arguments of the Opposition were and are not grounded in the social reality of a working class state in an agricultural country. Trotsky and his friends in the Opposition are the only witnesses that the leading lights of the Second International have in support of a pseudo-justification of their ignominious campaign against the theory and praxis of the proletarian revolution.

At the end of the 15th Party Congress it was undoubtedly clear that in order to transform the success of battle into a socialist revolution, the full force of the proletarian dictatorship would, and would have to, turn against all oppositional elements, who through their actions continue to jeopardise the organisational and ideological unity and cohesiveness of the party, and thus that of the Soviet State. The historical task of the proletarian dictatorship had to be fulfilled irrespective of individuals, and without spinelessly buckling before big names and their past. Incontrovertible facts have shown that a group of oppositional elements continued their struggle against the party under Trotsky’s leadership. Exploiting some momentary difficulties that obtained in the given situation, they systematically went about trying to drag the non-party working masses into this struggle, and to carry it beyond the (state) borders. Trotsky and his friends are very experienced and conscious politicians. They must have been fully aware of what they were putting at risk by their advances. In the desperado mentality of insolvents they risked everything on the last card – that of foolhardy adventure. Only, they were not up against the contingencies of a game of fortune, but rather the iron historical legitimacy of the first proletarian state in the world. This law had to rule against Trotsky and his friends and send them into exile.

In the poisoned atmosphere of the irreconcilable enmity against the State of the Proletarian Revolution and Socialist Construction, the Second International has usurped the case of «Trotsky and his friends» forming a counter-revolutionary united front with Baldwin, Chamberlain and company, in order to instigate the world proletariat against the Soviet Union. The world proletariat, whose solidarity of interests the Second International continues to crush under its feet to the gain and profit of the national bourgeoisie of the individual capitalist «fatherlands»! Against the Soviet Union, which is, as the first creation of the world proletarian revolution, the first historical manifestation of this solidarity of interests, and in truth and indeed its most loyal, ready-to-die protector and prize-fighter!

The «Commission of Inquiry into the situation of Political Prisoners» established by the Executive of the Socialist Workers’ International is the mouthpiece, the shrill horn being used for their hunt by MacDonald, Paul Boncour, Hilferding, Fritz Adler and all and sundry. The German member of the Reichstag Crispien and the Belgian senator de Brouckere, chair of the commission, have written to comrade Kalinin, the president of the Central Executive Committee of the Soviet Union, spewing their burning outrage at the exile of Trotsky and his closest political friends. This is supposed to be a «test case for your system, which brooks no freedom of expression, which subordinates everything to the dictates of your absolutistic government» –so they screech into Kalinin’s ears.

The Hamburg «Echo» of 5th February has published this outpouring of noble souls under the sensational-headline: "Political Terror in Russia – A Manifesto of the Workers’ International"». One does not have to be a prophet in Israel to predict that it will be published under this or similar titles in the entire reformist press in Germany and other countries governed by (so-called) «democracy». A discussion of this «Declaration» has to be preceded by a few statements of fact, for they will convey the correct estimation of this wretched, pitiable botch-up. They will answer the question: Are the parties of the Second International fundamentally opposed to political terror? Does this blazing outrage over Trotsky’s and his friends’ exile and the alleged terror in the Soviet Union express genuine conviction or is it shrill propaganda for dirty political business?

The Socialist Workers’ International is rightly and unhesitatingly referred to as the Second International. The parties of the Second International, torn asunder in the World War, were coming together again and the blood transfusion they received at the World Congress in Hamburg by uniting with the two-and-a-half International did not  – apart from the firmer organisational structure and name  - change in the least the substance of the core structure. The Socialist Workers’ International is the legitimate child of the Second International in flesh as well as in spirit. But not from the time when the Second International wanted to unite, in the spirit of the «Communist Manifesto», the proletariat of all countries to battle for the revolution, to win victory for the revolution. In fact, it is not even a child of the following period during which the followers of revolutionary Marxism threw themselves with great passion into battle against the creeping reformism. No, the Socialist Workers’ International is the true child of the Second International from the epoch of its decay and betrayal. It is a child begotten by lowly, meek and opportunistically bargaining brotherhood of the reformist socialist parties and trade unions with the bourgeoisie; begotten in a state of horror and blind hatred of the gigantic spectre of the proletarian revolution.

This is irrefutably confirmed by the attitude of the parties of the Second International towards revolutionary uprisings of exploited classes, oppressed nations and peoples trying to shake off the yoke of plunder and slavery. The parties allowed it to happen, that in Finland, in the countries along the Baltic rim, in Ukraine, the machine guns and the rifles of German troops drove back into the old yoke of slavery those workers and who wanted to free themselves by creating a Soviet order; that an unparalleled terror regiment set free again the exploitative power of the ruling classes. With folded arms they stood on the side, indeed followed with a sense of complacency, as the Czechoslovakian mercenaries of the counterrevolution, as the English, French, American and Japanese troops, in league with czarist generals, enlisted and supported by all kinds of bourgeois democrats and gentrified anti- Soviet socialists, laid waste the young Soviet state, raised the fear of civil war, and tried to force the revolutionary workers and peasants into subjugation through the cruellest of terrorising measures. Rivers of blood and dirt characterise the position taken by the Second International vis-à-vis the courageous advances of the avant-garde of the proletariat in Central Europe to overthrow capitalism and realise socialism. The choking of the Soviet republic in Hungary accompanied by white terror running riot, the bloody suppression of the revolutionary uprisings of workers in Germany – these are pages of irredeemable ignominy in the history of social democracy in these countries.

Leaders of German Social Democracy – on the right and left – are particularly happy in their role as global judges denouncing the «lack of democratic rights and freedoms», «the incarceration and exiling of the best socialists», «the unspeakable Bolshevistic terror» in the Soviet Union. By doing so they are denouncing themselves, only they don’t know how. There is not a single act of terror that they blame the Bolsheviks for, which they are not guilty of themselves. Only, as opposed to the Bolsheviks, not in order to smash the class rule of the owners, to open up the way for the realisation of socialism, but to give back to and maintain with the bourgeoisie in Germany its exploitative and suppressive force. The terror of Ebert-Scheidemann was targeted exclusively at the «Spartacists», the communists and the struggling revolutionary proletarians, who, following the glowing example of the proletariat in Russia, dedicated their lives to drive forward the working class to overthrow capitalism. Haase-Dittmann-Crispien did not offer even the smallest resistance to the ravages of this terror, just impotent tears and pacifistic verbiage.

One name is synonymous with the social democratic disgrace of that time: Noske, who in his book «Von Kiel bis Kapp» («From Kiel to Kapp») registers his appointment as the military chief against the fiercely revolutionary proletariat of Berlin with the declaration: «For all I care! One person has to become the bloodhound. I won’t shy away from the responsibility.» Heaps of dead bodies of assassinated, murdered, fallen in battle proletarians in Berlin, Central Germany, Bremen and its surroundings, in the Ruhr region and in Munich; several thousand prisoners and victims of persecution testify to the fact that Noske kept his word, which he had given in this declaration to his party and the bourgeoisie. He became the Cavaignac, the Gallifet of the German proletariat. However, the Cavaignacs und Gallifets were much smaller criminals in comparison for they belonged to the propertied classes and did not have, unlike him, a political conviction, the socialist ideal, the working class to betray which had elevated Noske in the hope that he would fight for their freedom against the capitalist state of coercion and bondage. One event characterises the unspeakable hypocrisy as well as the intention of leading reformists in Germany that lies at the basis of this hypocrisy, when they call upon the world proletariat to see Trotsky as a martyr for freedom of opinion and curse the Bolshevist terror. It is being seriously considered in the social democratic party to put up Noske as a candidate for the upcoming elections to the Reichstag; Noske who gave himself the task of being the «blood hound». The entire new-old Second International is silent about it; apparently it considers this horrible international scandal as a minor domestic affair of German reformism!

Thus, it is not a fundamental rejection of terror as such that is unleashing the ear-splitting clamour of the Socialist Workers International against the «new absolutistic regime» in the Soviet Union. The real cause is the bigoted counter-revolutionary attitude towards the creation of Red October, namely the state of proletarian dictatorship, and that is also the reason for their attitude towards all revolutionary struggles of exploited oppressed classes and peoples as such. Clear enough. Face to face with the misery and slavery spreading consequences of capitalistic stabilisation and rationalisation, the decade- long survival of the Soviet order and progress in socialist construction indicate the revolutionary path to the proletariat, the working people...

Facts upon facts tear to shreds the reformist recipes regarding the emancipatory effects of economic and political democracy. The industrious and fruitful existence of the Soviet Union shows the exploited classes the unambiguously clear lessons of the Russian Revolution. The revolutionary movements and rebellions flaring up everywhere remind us of how decayed and fragmented the capitalist world order is, how incapable of securing freedom and culture for the productive masses. In this context the international proletariat must understand and appreciate that in our times of bloody fascism and white terror, the advocates of the Second International, while forgetting the past of their parties, are able to see political persecution and political prisoners in only one single country: in the Soviet Union. And they are trying to goad the conscience of the international working class into helpful action in this matter.

When at the time of Whitsun in 1923 the Second International rose to new life in the Socialist Workers’ International – in full throated ease they sang in advance of the life of highest activity for the proletariat – history had already unmistakably moved on into the era of the rule of bloody fascism, of white terror. The fascism of Mussolini, legitimised as the principle and authority of the state, was running amok through Italy, dwarfing even those horrible crimes through which he had prepared his grab of power in the preceding months. The beastly misdeeds of the Ku-Klux-Clan organisations against known communists and working class leaders in the United States were as heinous as the infamous Negro lynchings and the murderous practices of Pinkerton against striking proletarians. Not long thereafter the white terror in Bulgaria chock-full of atrocities unleashed all the horrors and

agonies of hell against the workers and peasants who had lost in their struggle – and this with the most active and passive connivance of the social democracy, which accepted and supported the laws and provisions that lent a veneer of legality to the terror of the ruling clique of exploiters.

The social democratic minister Kazussoff in the cabinet of Zankoff worked out in August 1923 the first draft of the law «for the defence of the state», i.e. an anti-communist law. The draft provided liberally for the death penalty and was not passed on the grounds that it was too draconian. The final draft of the law bore the signature of the social democratic minister and was supported in the chamber of deputies by the social democratic faction. The leader of the Social Democratic Party – Sakazoff – spoke in the party organ in August 1923 in support of excluding the communists from the law.

When the bloodsucking exploitation of the ruling classes and the most dastardly of suppressive measures of the government drove the workers and peasants to rebel in the month of September of that year, the social democrats participated wonderfully in the horrifying violent crushing of the struggling masses. In Philippopel they organised for this purpose a special company; leading social democrats belonged to the «citizens’ committees» that denounced and revealed to the executioners of the white terror the «suspicious» workers, peasants and communists. The party organ of the social democrats expressed its satisfaction about the fact that the war court condemned Friedmann and other revolutionaries to death, and that the sentence was carried out. In April 1925 the Bulgarian social democrats supported in parliament the proclamation of martial law, which repeatedly fanned the raging fire of white terror. The social democratic press covered up the murdering and scorching with total silence. Even in Bulgaria the history of the terror and fascism is a book of treachery, of the disgracefulness of social democracy. Fascism and unchecked judicial terror will surely keep the exploited classes and peoples totally suppressed in Rumania, Yugoslavia and elsewhere in the Balkans.

In Germany the social democratic president of the Reich, Ebert, destroyed by means of the absolutistic § 48 of the Weimar Constitution all so-called democratic guarantees and let the Reichswehr (imperial army) march into Saxony against the legal parliamentary government, which then went on – in a revival of the Noske tradition – to deal mercilessly with the unarmed and unresisting proletarians. Court ordered assassinations, murder of workers by members of nationalistic organisations, armed attacks on gatherings and demonstrations by workers had preceded this exercise of gruesome violence «for reasons of law»; and they went on and are still going on till date. The Horthy Regiment continued to torture and choke to death communists and class-conscious proletarians. The terror of court rulings, prisons and fascist horror defined and controlled political life in Poland.

French imperialism trampled upon native peoples in Morocco and Syria, the Dutch colonial rulers vented their wrath on the rebellious peasants and workers of South-East Asia. In the Far East the imperialists of all countries, including Japan, were united by a «cultural task» - that of forcefully convincing the aspiring agrarian and proletarian masses of each country about the superiority of modern methods of murder and arson with the help of militarists, feudal lords, China’s capitalists and the naturalised czarist White Guards.

How did the leaders of the Second International react to the cries of the martyred and tortured hundreds of thousands? With trivial humanitarian declamations decorated with Marxist sounding words that were supposed to gloss over the hard fact that the Marxist content in their behaviour was missing: namely, the dissection and characterisation of the daily intensifying white terror and fascism as typical forms of bourgeois class rule in the period of the proletarian world revolution. The Hilferdings of different nationalities make it their business to exonerate as far as possible the oh-so! worker-friendly, so democratically inclined bourgeoisie of the capitalist states and their similarly tuned governments of the responsibility for the rampant ravages of fascism and the white terror. The phony reformist arguments are well known, with which they accuse the communists of having directly or indirectly driven the emaciated, enslaved masses into movements and struggles, and thereby having provoked the rule of terror. For those trodden under the exploitation of the owners may not make themselves guilty of the crime of struggling to stand upright on their own feet under the sun. With bent backs they must drudge in obscurity until democracy considers them to be mature enough to live as human beings.

The number of the fascist and judicial crimes against workers is swelling in the capitalist countries. Never, but never have the leading men of the Second International stood up to the Mussolinis, the Zankoffs, Pilsudskis, Eberts, Hindenburgs and their kind to protest against the terror system being run by these men. And even farther from their thoughts has been the awareness of their duty to call upon the world proletariat to fight these terror systems. How these gentlemen could have brought charges, acted, fought! In the very governments ruling on the basis of judicial treachery and fascism their comrades sat – and are still sitting – here and there, while their patrons and fraternal colleagues are present almost everywhere. For years on end nobody even thought of mitigating the horrible destiny of the victims of fascism and the white terror. Nay, it’s worse, even more shameful! The neutral International Red Aid, which is helping these victims in brotherly solidarity, has been labelled a communist party organisation and is being tirelessly denounced to the authorities and defamed and abused before the workers by the press of the Second International. The victims of the terror and fascism still have about them that «stench of revolution», and the delicate nerves of the MacDonalds, the Vanderveldes and Wels are especially sensitive to it.

***

Only a good four years after it was founded did the Socialist Workers’ International discover its compassionate heart for the politically persecuted and imprisoned. In September 1927 its executive appointed a «Commission for an Inquiry into the Material on Political Persecutions and the Condition of Political Prisoners» at the congress in Brussels. The radicalisation of the proletarian masses and the growing sympathy they had for the International Red Aid led to the establishment of the commission. It was like the basic principle of the old medical wisdom: «so that something happens,» prescribe aqua distillata– distilled water with something sweet mixed in it. Apart from that, such a commission could be cleansed of all unpleasant revolutionary aftertastes and be nicely perfumed with a good middle-class ethical fragrance. This was done by also assigning to the commission the task of «promoting the Matteotti Fund», thereby presenting its action as a one-time fascist crime. While this terrible crime was certainly not any more ghastly than hundreds of other similar ones committed by the fascist forces before it, nevertheless it had briefly stirred up into a rage like none other the feelings of respectable democracy.

Last but not least, what led to the appointment of the commission were the need and the resolve, morally and politically, to support the planned assault by the world imperialists on the state of the proletarian dictatorship by instigating the wider masses against the «absolutistic regime of the small Bolshevik party clique, which was mocking all basic tenets of democracy». The «material to be investigated» towards this end is being delivered to the commission by emigrants who fanatically hate the dictatorship of the proletariat and ardently yearn for the dictatorship of the bourgeoisie masked as democracy. For example by «authorities» such as the social revolutionary Steinberg, eternal ministerial aspirant for a «purely democratic» government in Russia; by Abramovich, the Menshevist travelling businessman dealing in the dirtiest of anti-Soviet defamatory goods; and particularly also by Georgian Mensheviks, who with Kautsky’s blessings surrendered the independence of their country to German, English or French generals – depending on who was winning the war. They were soon hounded out by the peasants and workers, but attempted unsuccessfully in 1924 to again establish through a foolhardy putsch the rule of noblemen, bankers, industrialists and traders, helped with the gold and support of the oil barons and imperialist governments. The very innermost, gentrified «essence» of the Second International – its commitment to and disposition of servitude vis-à-vis the bourgeoisie – drove it towards fulfilling this task. The action of its newly created work organ (the commission) was supposed to be limited to countries «without democracy». These words are printed with emphasis in the published version of the resolution on the establishment of the commission in the Viennese «Workers’ Daily» (Arbeiter-Zeitung) of 31 December 1927. Their intentions have been quite clearly demonstrated by the activity of the commission since then.

Recent events have brought before the commission some new important material to be investigated. The Viennese proletariat reacted to the impunity of the terror of the militia through the uprising of 15 July 1927. The powerless, servile position of the social democrats in this country with relation to democracy, allowed the Seipel government consisting of rabid capitalists and big banks to heap the hardest of criminal charges upon the workers, particularly the ones suspected of communist, revolutionary leanings. As a consequence of Pilsudski’s coup, bloody fascist and terror acts had become routine in Poland. Like outlaws, communists and class-conscious workers became their victims, and trade unions and worker associations of all kinds were smashed. Woldemaras’s terror-regime in Lithuania provoked the desperate rebellion of the populists and social democrats in Taurogger, which is choking in blood, and which has been used to beat to death the already persecuted workers’ organisations. And add to all this and other things that are going on, the heart- rending groans of pain emanating from the hundreds of bourgeois fortresses in capitalist countries, of all those being tortured – physically and mentally.

Besides, the two study- and action-thirsty chairpersons of the reformist commission might find in their immediate vicinity rich material to be investigated. The Belgian senator de Brouckere cannot have forgotten that in the time when the social democrat Vandervelde was presiding as the Law and Justice Minister of the king of the Belgians, the prisons were filled with around 1500 Flemish autonomists, revolutionary socialists and other such sinners against the bourgeois class state. Many of them were shot dead; many were condemned to very long or lifelong terms in prison, to the loss of their civil rights, the confiscation of their assets. Hundreds of those condemned then are still languishing behind prison walls – and this despite the resolutions of numerous Flemish local and provincial councils urgently pleading for amnesty, and likewise the resolutions of the Flanders Federation of the Social Democratic Workers’ Party of Belgium. Jef van Exterprem, the former secretary of the Young Socialists’ Guard of Antwerp, who is still suffering in solitary confinement, states this in an open letter (published in the Drapeau Rouge of 16th December last year) to senator de Brouckere– the passionate champion of full amnesty for the political prisoners in the Soviet Union.

His valiant knight, the German Member of Parliament Crispien could well similarly remain in his own country to learn about political persecutions and about the torturous situation of political prisoners. The reactionary Hindenburg-Ersatz-Amnesty keeps hundreds of brave, devoted revolutionary fighters wasting away in prisons and in fortress casemates, while setting free murderers of workers. In spite of the availability of precise material that could exonerate the brave revolutionary Max Hölz, who has been wrongly condemned as a murderer, the case has not yet been reopened. Unambiguously clear are the lessons of the false murder trials and the bloody violence of the steel helmeted heroes against demonstrating proletarians – in fact, even against the good people faithful to the flag of the Reich, in their wash-proof black-red-gold colours.  The authorities are even trying to close the children’s home, Barkenhof, donated by Heinrich Vogeler to the International Red Aid because this true artist has decked the entrance hall with frescos reflecting his communist view of the world and of history. It was not Mr Crispien and the other German ornaments of the Second International who thwarted this bid, but the angry protests of artists and academicians; and that reactionary act can always be attempted anew. The trial of the poet Johannes Becher speaks volumes. The leaders of social democracy refused to support the protest of the International Red Aid against the terror in Lithuania even though it either murdered or forced into exile their own party comrades. Mr Crispien could get more material for the chapter on political persecution from his party friend and colleague in the workers’ committee of the commission, Otto Wels, who as the social democratic police chief of Berlin allowed troops to open fire on demonstrating workers and disabled war veterans in December 1918.

Preening with pride, the members of the workers’ committee of the reformist commission glossed over evidence that throws light on the state of freedom of opinion, political witch-hunts and the misery of political prisoners in two countries, which are highly praised for their democracy. Their ambition was fixated on a distant goal. After the commission had silently existed in a time of unending atrocities and terror, - «like the small violet that blooms unnoticed «-  - it came out with a «big» action before the public with the results of its «research» and «study».

On the occasion of the tenth anniversary celebrations of the existence of the Soviet state, it made a demand in an open letter to Comrade Kalinin that their «India rubber like» amnesty be applied to the many socialists «suffering in the prisons and exile locations in the Soviet Union.» In order to give this unjustified demand at least the appearance of legitimacy, the commission is acting as if all these questionably «like-minded comrades» are merely pitiable victims of the despotism of the political police, whose task apparently is to secure the «monopoly of the Communist Party». As if the innocents are only silently praying the rosary of their Menshevist or social-revolutionaryprogramme in their chamber. In the material gathered by the commission there would, of course, be nothing about the fact that Mensheviks, populists and social revolutionaries are pursuing with great passion and perseverance the goal of overthrowing the Soviet Union.

This seemingly so harmless, so legitimate demand is, by the way, of a piece with the hysterical wailing that rose in reformist as well as bourgeois circles last summer, as the sword of the proletarian dictatorship came down destructively on 20 convicted and self-confessed terror and espionage mercenaries of English imperialists and Russian grand dukes. It truly characterises the essence, the intent behind the letter written to the chairman of the Central Executive Committee of the Soviet Union. In reformist enmity against the creation of Red October the conditions in the first workers’ state in the world are being pilloried, just in order to provoke the working masses against it. This is given away by one sentence in the document, which deliberately misrepresents facts in the evening issue of «Vorwärts» of 5th December 1927. According to this disgraceful fraud, «The same ignominy is being committed as in Horthy-Hungary,» that in the Soviet Union too the working class lacks the right «to speak and elect freely». «Vorwärts» is really not bothered about one lie more or less in its campaign against the proletarian revolution and for bourgeois democracy. But its chief editor Stampfer is still politically cleverer, like the Belgian senator and the German member of parliament – the spokespersons of the commission. He refrains from amplifying a lie, which is (anyway) so obvious that it points to the dishonesty of the entire letter and raises distrust and objections against its content.

Of course, the letter went unanswered. And despite the sensationalising headlines with which «Vorwärts» and other papers publicised it – such as «The Dungeons for Socialists in the Soviet Union» – it did not create the storm among the millions of proletarians, which the publishers had hoped it would. With all the more wild gestures the Second International is now pleading on behalf of Trotsky, Rakovsky, Radek and other Russian Opposition leaders banished from Moscow. It obviously believes it can fan the fire of mass outrage by its actions, like the one sparked by the judicial murder of Sacco and Vanzetti.

The flurry of activity of the commission in investigating cases of political persecution and the situation of political prisoners had to be challenged using available objective data. In the era of the white terror and fascism, for the 3 years 1925, 1926 and 1927, in all the capitalist countries together, the number of those arrested stands at 303,624, persons wounded numbered 92,810, and 86,591 were killed, murdered. Denial of rights and inhuman treatment and barbaric torture led 12,603 political prisoners to 261 hunger strikes, which together lasted for a total of 102,007 days. 9,165 organisations, 3632 newspapers and other literature were banned. 10,472 trials led to 64,758 sentences, among them 12,504 death sentences.

These numbers that would make any human heart shudder come from very reliable sources and most probably stay hidden behind the ghastly reality. They have been compiled from things reported in good bourgeois newspapers. They thunder at the Second International and its commission: hic Rhodus, hic salta! Here is the overwhelming evidence, now come out and fight against fascism and white terror! But the commission does not hear nor see what these numbers reveal. It only has eyes and ears for the fate of Trotsky and his exiled Opposition friends. Through the protest letter addressed to Comrade Kalinin the reformist leaders want to stir up a protest storm of millions, which is supposed to reverse this fate. Perhaps out of compassion, out of a deep understanding for the tragedy of their fall from the height of the revolution? No way! Much more out of lowly scheming calculation, to use the glow of deserving names, especially the past achievements of a strong personality, to cover up the fact that the Second International is leading the anti-revolutionary battle against the state of the proletarian dictatorship using the most pathetic material, and above all from a thoroughly wrong, indeed from a deceitful position.

The protest of the commission is trying to exploit the punishment imposed on Trotsky and his friends to dismiss from above the important reasons for imprisonment and exile of «committed, honest socialists» by saying it is «all mere fable,» that «it is about counter-revolutionaries.» It would indeed be a very polite assumption to say that these good people who make such assertions without batting an eyelid, must have completely lost from their memory many decisive things about this question. During the big trial of the social revolutionaries in the summer of 1922 the public revolutionary court had before it literally wagon loads of documents, which confirmed beyond doubt the terrorist assassinations, the alliances of social revolutionaries, populists and Mensheviks with the military, with czarist generals, with agents and representatives of the imperialist powers. The documents did not contain «fables» of the political state police, they came from the archives of the accused men and women, who had been once among the most courageous, committed fighters against czarism and who now conspired irreconcilably and organised attacks against the proletarian dictatorship. Fenner Brockway, the secretary of the Independent Workers’ Party of Great Britain, might also want to bear that in mind. He forsook a visit to the Soviet Union because he could not comprehend it as political innocence of the country that «revolutionary socialists, who were once his idols», are now in prison or in exile as counterrevolutionaries. More factual material has been brought to light by the failed uprising of the Georgian Mensheviks in 1924, likewise also the factually supported conclusions of the big trial in Kiev last year against Georgian Mensheviks, who were supposed to organise coups and terror acts sponsored by foreign imperialists. All this and plenty of other documents expose the babble of the commission itself about «all possible fables» as a totally phantasy-less fable. And yet, what does it matter? The Second International will continue its defamatory campaign under the slogan: Against the Bolshevist Terror! For: «the Jew must be reduced to ashes.»

Of course! However, for the Second International, exploiting the name Trotsky for its shenanigans brings a very embarrassing side effect. The international popularity of Trotsky is inseparably rooted in his unforgettable achievements as an organiser in the revolutionary struggles of Red October and especially as the organiser and leader of the victorious Red Army. The commission cannot get past the fatal fact that «Trotsky having been a committed revolutionary» is the only support for their fable that «all possible fables» have been responsible for getting the socialists into prison and exile. Only, the Belgian senator and the German member of parliament would not be what they are had they not turned their backs on Trotsky’s revolutionary past, like evangelical pastors delivering a funeral eulogy for a not entirely blameless member of their community. They raise the reformist oath-taking fingers and assure, «how far removed they are from considering the views and deeds of Leon Trotsky over the last 10 years as being beneficial for the working class.» Going by the opinion of these gentlemen it might well be «beneficial for the working class,» if the counterrevolution were to triumph over politically and militarily unorganised proletarians and peasants who are not capable of mounting a strong resistance! What shamelessness!

One almost wants to blurt out: Poor Trotsky! In what disgraceful company you have fallen! But one is held back by knowledge of how far the churnings of the oppositional struggle have driven Trotsky from his revolutionary past, from his old revolutionary self. So far, that the hero of mighty, decisive historical moments, the man of the great gesture did not leave the political stage in the beauty of pride and honour. He let himself be reduced to becoming an object of sensationalism for the bourgeois and reformist press – the most tragic turn of his life, a turn that is a tragic event also for the Bolshevik party, to which he was bound not so much by statutes and programme points, but by the revolution itself! A tragic event also for the State of proletarian dictatorship, which was forged together by the man who was now blind to it. It became a reality that Trotsky ended his historical role with an appeal against the law and authority of the workers’ State, an appeal to the so-called public opinion, i.e. to the bourgeois opinion of the capitalist countries.

Indeed! The fact that the leaders of the Second International are today laying claim to Trotsky and his oppositional comrades in misfortune does not come solely from the need of the reformists to cover up with hypocritical slogans the mischief and ignominy of their malicious campaign against the first State of socialist construction, so that the betrayed proletarian masses take part in it. It also shows that the Trotskyites no longer fight in the revolutionary vanguard of the proletariat. They have crossed over to the right flank of the workers’ movement, they are standing on the other side of the barricade erected for the world revolution. The invocation of Lenin’s words and basic Marxist principles might perhaps fool the moulted ones themselves, but no one else. The position of Trotsky and his group vis-à-vis the problems of the dictatorship of the proletariat, of socialist construction, of the world proletarian revolution, has come very close to that of the reformists and particularly that of their Russian incarnation, the Mensheviks; in fact, in decisive lines of thought they coincide.

The Trotskyites have disrupted the unorganised party unity because they have lost their main, direction giving foundation: the ideological unity with the party of the proletarian dictatorship and socialist construction. They no longer support but try to shake and destabilise the power of the proletarian dictatorship, of the Soviet state. From driving forces of socialist construction they have become impediments to it. This situation has become unbearable for the revolutionary class party of workers, which as authorised representative of the proletariat leads the dictatorship and is responsible for the success of the revolutionary change to socialism. But realising socialism up to the limit of the possible is the historical justification for the existence of the Soviet state and the goal of the proletarian dictatorship. It is stronger than the formal justification for Trotsky’s exile and that of his friends; it is the actual compelling necessity. It is laughable – and wishful thinking is the father of such ridiculousness – to see in it the proof of the fear, the weakness, of doubt about whether the Soviet state has really taken roots in Russian soil. The fall of the system of Soviet republics could only have been the end of a series of developments, not its beginning. Those who bear the responsibility for the Communist Party, for the proletarian dictatorship, must defend its beginnings with a sharp eye and good foresight. It was about time to do that. Proof of that are the fragmentation and weakening that have come about as a result of the two- year long factional conflicts and the final steps taken by the group around Trotsky. These steps and consequences tend to increase the difficulties for and dangers to the socialist construction, they lower the prestige of the Soviet state and the sympathy that the proletariat has for its state, and further tremendously incite aggression from its enemies. Trotsky’s much reputed revolutionary past cannot be a ground for exoneration, not even a «mitigating circumstance» for his criminal acts against the revolution. On the contrary, it only aggravates his guilt, for such a past would bind him to the highest, unwavering loyalty to the party and the Soviet state.

The Second International is pushing Trotsky’s case in order to fight the alleged Red Terror of the Bolsheviks in the Soviet Union: in the name of freedom of opinion, of democratic rights and other nice sounding abstract ideas, which in fact gain real substance only through the character of the state. It is the height of shameless hypocrisy. The parties of the Second International themselves are guilty of extensive political terror, or they have allowed it to happen; they do almost nothing at all to defend these so called «holiest assets of humanity» against the real fascism and white terror that exist in the capitalist countries. This glaring contradiction in their behaviour throws much light on the basic position of the Second International on the question, which is today, in its most mature state, on the agenda of history: reform of the bourgeois order through democracy or rather a complete demolition of the bourgeois order through the proletarian revolution. It also illuminates the irreconcilable contradiction between the Second and the Third International, between reformism – even in its most modern Austro-Marxist costume – and scientific Marxism, which has become revolutionary praxis in the form of Leninism. In a deeply subservient manner the Second International recognises the right of the class state of the bourgeoisie to protect its existence with all possible violent means, even though this right is nothing other than the power of the propertied minorities to continue to enslave and exploit the toiling masses. It vociferously curses the power of the workers’ state to use all the forceful means available to the proletarian dictatorship to defend itself, even though this power flows from the right of the overwhelming majority to liberate itself from exploitation and enslavement by the propertied minority and to continue to live in liberty. White terror for use by the bourgeois state in the name of democracy: a holy duty! Red terror of the proletarian state for realising socialism: a crime against humanity!

In the present emergency situation the Soviet state could not allow itself to be inhibited in any manner from exercising its powers – neither by the treacherously seductive glamour of earlier revolutionary achievements nor by any consideration towards the uniqueness, the talents, the value of a blinding personality. It not only had the right, but it was its bounden duty to use the sword of the proletarian dictatorship against Trotsky and his friends. It might seem harsh, unfeeling, painful, but the past of the revolution cannot be allowed to harm its present. By coming out in support of Trotsky and his group the leaders of the Second International are speculating on the naïve and uncritical sentimentality of the proletariat being greater than its class instinct, the maturity and clarity of its class consciousness, its training in and knowledge of politics. In the hope that this gamble might succeed they call upon the toiling masses, whose political activity they otherwise fear and try to shackle in every way. Now then! Let the masses decide! Their judgment has to be a crushing defeat for the hypocrites of the Second International. The socialist workers’ state which is being constructed, speaks its own convincing language for the exploited masses, in spite of all kinds of calumny and suspicion. In this hour this language will surely pierce through to the ear, to the very spirit of the productive forces that are sick and tired of the wage slavery of the capitalists. The millions of proletarians must firmly and with all contempt reject as the most shameless hypocrisy the reformist accusations against the «terror in the Soviet Union». The workers’ battalion will not march behind Trotsky and the Second International, rather it will do so against all counterrevolutionaries, irrespective of any deceitful uniform in which they might appear. Class interest and class duty require the working masses to stand on the side of the much maligned country of the proletarian dictatorship, which is being attacked by the counterrevolutionary Second International in collaboration with the bourgeois states. All communist parties to the front to enlighten, assemble and organise these millions! To the front to lead this nascent red march and the imminent great revolutionary battles!

Moscow, 17 February, 1928.

Clara Zetkin

Translated by Milind Brahme