Империализм и женщины

Перевод: Катерина Андреева

Предисловие редакции

«Худшее проклятие, тяготеющее над женщиной, — это ее неучастие в военных походах; человек возвышается над животным не тем, что дает жизнь, а тем, что рискует жизнью; поэтому человечество отдает предпочтение не рождающему полу, а полу убивающему», – писала Симона Бовуар в знаменитом трактате «Второй пол». Но сейчас уже женщины в армии никого не удивят. Мало того, они становятся во главе военных машин.

Либеральная пресса восхваляет не только топ-менеджерок капиталистических фирм, но и империалисток. И вот становится ясной цель этого мейнстримного феминизма – уравнять женщин в праве эксплуатировать и убивать. За эту лжеэмансипацию платят люди, которым не повезло жить в стране, на которую нацелился хищный империалистический взгляд.

В Украине восхваляют, например, женщин, ушедших в АТО. Пусть боевики наци-батальонов часто не считают женщин за людей и воспроизводят затхлые патриархальные стереотипы, найдутся феминистки, которые будут восхищаться этими воительницами. Они, как и их побратимы, по локоть в крови, но этот неудобный нюанс можно не замечать. Они же бросили вызов гендерным стереотипам.

Вопрос женской эмансипации не должен превращаться в абстракцию. Нельзя быть свободной, если где-то еще в мире угнетены люди. Нельзя быть свободной, если постоянно есть угроза, что империалистическая война отбросит твою страну на десятилетия, если не столетия назад.


Крупные средства массовой информации восхищаются тем, что женщины занимают руководящие должности в самых больших оружейных компаниях, в американских оборонных и разведывательных агентствах. От MSNBC до Politico и NowThis, в ряде известных публикаций это восхождение называют показателем всеобщего прогресса для женщин и возросшего равенства в организациях, которые они возглавляют.

Сейчас женщины руководят четырьмя из пяти крупнейших военных подрядчиков, пишет репортер Politico Дэвид Браун. Он отмечает: «За столом переговоров – главный покупатель оружия в Пентагоне и главный наблюдатель за ядерными запасами страны сейчас присоединяются к другим женщинам, занимающим самые влиятельные посты в сфере национальной безопасности».

Браун восхваляет эти события как «переломный момент». Он ссылается на Кэтлин Хикс, старшего вице-президента Центра стратегических и международных исследований, аналитического центра, главными корпоративными спонсорами которого являются подрядчики оружия. Она утверждает, что «люди из национальной безопасности» более умны, чем в других областях.

В этой статье женщины, возглавляющие эти организации, заявляют, что женщины могут достичь вершин, если поверят в себя. Они апеллируют к избитым гендерным стереотипам, утверждая, что женщины могут предложить нечто особенное из-за уникального таланта в ведении переговоров, страстного материнского покровительства и «другого взгляда» на решение проблем. В этой статье восхищаются даже тем, что женщины могут принести инновационные решения в армии: например, паковать чувствительные приборы в колготки, чтобы защитить их от песка.

Тем не менее феминистки должны понимать, что этот «подъем» не победа. Все чаще империалисты используют феминизм, чтобы продвигать и продавать военно-промышленный комплекс США. Но этот глубоко насильственный институт никогда не принесет женщинам освобождения – независимо от того, находятся ли они в его рядах или в странах, попавших под удар.

Адвокат по правам человека и доцент в Университете Джорджа Мейсона, Нура Экарат говорит, что включение женщин в военные институты США «делает нашу систему сильнее и усложняет нашу борьбу. Мы хотим преодолеть нашу историческую отчужденность и стать частью системы, но это недостаток воображения. Наша отчужденность должна подтолкнуть нас к созданию новой системы и лучшего мира».

Эти промилитаристские пляски в СМИ не случайны: компании всеми силами стараются продавать общественности прогрессивный, ориентированный на женщин бренд. Raytheon и другие фирмы тратят миллионы на пиар, изображая из себя освободителей женщин и девочек в сфере науки. Raytheon отстраивает свое сотрудничество с девочками-скаутами США. «Благодаря многолетнему обязательству Raytheon, организация девочек-скаутов запустит свою первую национальную программу по компьютерным наукам и Cyber Challenge для учениц средних и старших классов», – говорится на рекламной странице. В очень дорогом рекламном видео цитируют Ребекку Роадс, президента всемирной бизнесс-службы Raytheon: «Raytheon думает, как сделать мир безопаснее. Девочки-скауты размышляют, как сделать мир лучше. Наши партнерские видения прекрасно сходятся».

Такое утверждение особенно бесстыдно, потому что исходит от компании, которая постоянно поставляет бомбы для войны Саудовской Аравии и США против Йемена. Эта война привела к голоду, в результате которого погибло 85 тысяч детей младше пяти лет.

Компания Lockheed Martin, крупнейший на сегодняшний день производитель оружия с объемом продаж в 44,9 млрд долларов в 2017 году, произвела 500-фунтовую бомбу MK 82 с лазерным наведением. В августе прошлого года эта бомба попала в йеменский школьный автобус: погибло 54 человека, в том числе 44 ребенка. Но это не мешает компании представлять себя прогрессивной организацией, которая нанимает и поддерживает женщин-ученых. На ее веб-сайте цитата из стихотворения Лэнгстона Хьюза «Разбившаяся мечта» подчеркивает, что компания помогает девушкам осуществлять мечты. «Это было одно из моих самых любимых стихотворений на уроках литературы в старших классах. Но сейчас, когда я обдумываю свое сотрудничество с Lockheed Martin, я знаю, что может случиться с разбившейся мечтой, когда многие говорят “нет”, я скажу: “Да, вы сможете”», – говорится на странице. В речи на Всемирной ассамблее женщин, председательница компании, президент и главный исполнительный директор Мэрилин А. Хьюсон сказала, что «важно оказывать поддержку женщинам, а еще очень важна их работа. Принятие ответственности за свою карьеру само по себе дает силы».

Псевдофеминисткий пиар предназначен не только для частных корпораций. Его используют и для рекламы пыток под руководством женщин из ЦРУ. Джина Хаспел когда-то руководила пытками в таиландской секретной тюрьме, а теперь она руководит ЦРУ. Администрация Трампа защищала ее от критики за пытки, указывая на то, что она женщина. «Каждый демократ, утверждающий, что он за права женщин и за нашу национальную безопасность, но против ее выдвижения – абсолютный лицемер», – писала в Твиттере пресс-секретарь Сара Сандерс.

Тем не менее Эракат спрашивает: «Как вы собираетесь восхвалять женщин на высоких военных должностях, если все, что они делают, – это выполнение повестки, которая никогда не была феминистичной? Хаспер создала наш режим пыток. Зачем мне ее хвалить?».

 

Здорово, что Raytheon возглавляет женщина, но как насчет тех женщин, на которых она сбрасывает бомбы? Женщины во главе военной сферы в США – это не феминизм. Это империализм.

 

Между тем, военных преступниц прошлых лет реабилитируют при помощи этого “girl-power” прикрытия. В апреле прошлого года газета The Washington Post опубликовала статью под вызывающим удивление заголовком «Детки любят Мадлен Олбрайт: как ветеран-дипломат стала символом женской силы». В 1996 году Олбрайт, тогда представитель США в ООН, сказала в 60 Minutes, что смерть полмиллиона иракских детей того стоила.

«Это очень белое, империалистичное, либеральное понимание феминизма, если ты думаешь, что продвижение женщин на вершины военизации и милитаризма – это достижение для женщин», – говорит Кара Эллерби, автор книги «К переменам нет краткого пути» (No Shortcut to Change), высмеивающей этот подход. «Конечно, здорово, что Raytheon возглавляет женщина, но как насчет тех женщин, на которых она сбрасывает бомбы? – спрашивает Эллерби. – Если смотреть глобально, то женщины во главе военной сферы в США – это не феминизм. Это империализм».

Феминистская исследовательница и писательница Синтия Энло тоже этим обеспокоена. Она считает, что руководящая роль женщин в этих организациях не меняет самой их сути. «Я не вижу никаких доказательств, что женщины, возглавляющие ЦРУ, Департамент безопасности или другие учреждения бросают вызов задачам этих организаций или компаний», –  говорит Энло.

 

Военно-промышленный комплекс и женщины

Военное вмешательство США особенно угрожает женщинам. Оно по-прежнему связано с сексуальным и гендерным насилием. От Японии до Филиппин – местное население давно протестует против присутствия американских военных – уничтожения окружающей среды и сексуального насилия, которое они несут с собой.

Последствия войны – проблемы с основными службами, электричеством, доступом к еде и воде, потеря членов семьи, рост заболеваемости и инвалидность – все это повышает уязвимость женщин перед насилием и ухудшает условия труда. Преимущественно женщины ухаживают за больными и инвалидами, детьми и пожилыми людьми, а условия этой работы существенно ухудшаются во время войны. Ко всему прочему, армия США – самый большой загрязнитель окружающей среды в мире. Трудно утверждать, что такая деятельность «полезна для женщин», если военные способствуют изменению климата, отравлению воздуха, воды и почвы, а это угрожает всем людям.

Американские военные агрессивно относятся и к женщинам в своих рядах. Согласно отчетам Департамента по делам ветеранов, в 2015 году около 1,307,781 человек обратились за медицинской помощью из-за военной сексуальной травмы в армии. Примерно 38% женщин и 4% мужчин в армии перенесли военную сексуальную травму – это эвфемизм на обозначение изнасилования и сексуального насилия. Исследования показывают, что 40% женщин-ветеранов подверглись сексуальному насилию в армии. (Гораздо меньше известно и говорится публично о сексуальному насилии вооруженных сил США против людей на оккупированных территориях.)

Если военнослужащие решают заговорить об этих проблемах, их наказывают. Согласно отчету Министерства обороны, 58% женщин и 60% мужчин, которые сообщали о сексуальном насилии, подвергаются репрессиям. В 77% случаев преследований, люди, сообщившие о преступлении, были в подчинении обидчика. Треть жертв увольняют в отставку после разглашения. Как правило, это происходит в течение семи месяцев после сообщения. В отчете клиники для ветеранов при Гарвардской школе права говорится, что увольнение со службы в армии жертв сексуального насилия проходило жестче.

Женщины, которые уходят из армии по причине сексуального насилия, не могут подняться по служебной лестнице. Однако СМИ рассказывает сложные сюжеты о женщинах, которые добились высот, тем самым косвенно стыдя жертв. Они подчеркивают, что их неудачи случились из-за отсутствия уверенности в себе, что стало препятствием на пути к успеху. Линн Даггл, генеральный директор Englity и бывший генеральный директор Raytheon, рассказывает Politico: «Большой проблемой было для меня противостоять искушению говорить себе, что я чего-то не могу. Я не думала, что могу быть президентом многомиллиардной кампании Raytheon, когда мне предложили эту должность. Постоянно напоминаю себе, что нужно быть смелой и уверенной».

Эти рассказы о «прогрессе» путем включения недопредставленных групп (в этом случае женщин) в господствующие институты, по сути, соответствуют избитой схеме в политике США. Будь то полицейские департаменты, борющиеся за «разнообразие», при этом продолжающие целенаправленно вредить маргинализированным группам, или же нефтяные компании, выставляющие себя «экологичными», стремление быть связанным с (расплывчатым) прогрессизмом или инклюзивностью – одна из самых распространенных PR-стратегий в работе вреднейших институтов.

 

Войны во имя спасения женщин?

Идея, что военно-промышленный комплекс США может выступать за женщин, это не просто задача внутреннего ребрендинга. Она используется для оправдания разрушительных военных интервенций США по всему миру. В книге «Идеальные иллюзии» (Ideal Illusions) историк Джеймс Пек показывает, что эта идея – часть более широкой тенденции, которая развилась во времена холодной войны. Тогда США оживили свой образ защитника прав человека как антикоммунистическую стратегию. Этим они оправдывали свою военную империю. Заявления США о том, что они исключительно защищают права женщин, – лишь часть общей картины.

Известно, что администрация Джорджа Буша оправдывала войну в Афганистане тем, что США защищают женщин от талибов. 17 ноября 2001 года Лаура Буш выступила с еженедельным радиообращением президента: «Афганские женщины, благодаря своему опыту, уже знают то, что остальной мир лишь открывает для себя. Жесткое угнетение женщин – вот главная цель террористов». СМИ должным образом следовали этому примеру. В 2010 году на обложке Time появилась Биби-Аиша с отрезанным носом. Надпись гласила: «Вот что случится, если мы уйдем из Афганистана». Конечно, затянувшаяся оккупация США только укрепила талибов, которые теперь контролируют больше территории, чем когда-либо раньше за 17 лет. Тем временем мирные жители гибнут. Тем не менее никто не заставляет политиков и ученых мужей, которые распространили эту риторику о «спасении женщин», отвечать на вопрос, как эта война навредила и убивала афганских женщин.

 

Вот что случится, если мы уйдем из Афганистана

 

Бомбардировки в Ливии в 2011 году радостно встречали как первую войну, во главе которой стоят женщины. В Daily Beast писали: «Авиаудары по Ливии – это первый пример в истории США, когда дипломатическая команда, в которой преобладали женщины, призвала к военным действиям». В Guardian порадовались, что командование воздушной стратегией в Ливии поручили женщине-офицеру. Это назвали «повышением в армии женщин, которые ежедневно жалуются на дискриминацию». Должны ли эти прославленные архитекторши войны отвечать за кошмарные условия в Ливии, где теперь чернокожих людей покупают и продают на невольничьих рынках под открытым небом? Действительно ли сторонники военного вмешательства США смотрят, улучшила ли интервенция в Ливию или куда-либо еще условия жизни для женщин?

Эти же рассказы о спасении женщин распространены и овойне США против ИГИЛ. Хотя нет никаких сомнений, что в ИГИЛ с женщинами обращаются ужасно, изнасилования, порабощение и насилие использовались для оправдания бесчеловечной кампании бомбардировок со стороны США, в результате которой погибли 2780 человек, а отношение к убийствам мирных жителей у обоих сторон смягчилось. Это привело к большему числу жертв среди гражданского населения. Между тем, зверства, совершенные против женщин союзником США Саудовской Аравией, остаются безнаказанными. Вот мы и видим, что необходимость защищать женщин зависит от геополитических планов США.

Эта риторика не нова. Она взята из сценария американской и европейской колонизации, когда колонизаторы утверждали, что их присутствие помогает женщинам, а их выход нанесет им серьезный вред. Например, граф Кроумер, британский контролер Египта в 1883-1907 годах, сослался на традицию носить чадру и благополучие женщин, чтобы доказать, что египтян нужно насильственно цивилизовать. «Положение женщин в Египте и других магометанских странах – фатальное препятствие на пути к достижению такой высоты мысли и нравов, что должно сопровождать внедрение западной цивилизации», – заявил он однажды. Но, как отмечала феминистская исследовательница Лейла Ахмед, пока Кроумер выступал против ношения чадры, он, как лидер Мужской лиги против избирательного права для женщин, агитировал за подчинение женщин в Англии.

В работе «Терминология феминистской практики: о войне и радикальной критике» феминистка, активистка, писательница и ученая Анжела Дэвис выражает смелое видение феминизма. «Более радикальный феминизм не сдается перед собственническим индивидуализмом, – пишет она. – Этот феминизм не допускает, что для демократии необходим капитализм. Этот феминизм храбр и готов рисковать. Он борется за права женщин, но признает ловушки официальной “правовой” структуры капиталистического общества».

Корейская активистка Кристин Ахн сказала: «Восхвалять увеличение числа женщин в таких институтах власти, в подрядчиках Пентагона, таких как  Lockheed Martin, или в ЦРУ (которое несет ответственность за секретные программы пыток и свержения демократических режимов по всему миру) – значит отвлекать нас от сути. Мы должны свести к минимуму власть и охват этих институтов».