Боливийская феминистка о перевороте: нам нужно, чтобы вы не молчали

Адрианна Гусман — представительница народа аймара, боливийская феминистка и участница организации «Антипатриахальный общинный феминизм Боливии». Сейчас она вместе со своими товарищами борется против военизированных группировок, поддерживающих переворот.

Мы публикуем выдержки из ее интервью о перевороте, правительстве Моралеса и международной женской солидарности.

— Как вы охарактеризуете переворот, который случился в Боливии? Кто его возглавляет?

— Это триумф переворота военных, фундаменталистов, бизнесменов. С одной стороны, это оппозиция, которая в терминах «демократии» обвинила Эво Моралеса в мошенничестве. Ее возглавляет Карлос Меса, который был уже вице-президентом во времена «Газовой войны» и виноват в убийстве протестующих. Другая группа — это фашистский правый Гражданский комитет Санта-Круза, которую возглавляет Луис Фернандо Комачо. Он представляет интересы предпринимателей, олигархов, землевладельцев, иностранных акционеров.

У этого переворота есть традиционные черты, например участие полиции и военных. Многое способствует конфронтации между соседями — например, усугубившийся расизм. Выходят люди с требованиями «Долой правительство индейцев и воров!». Все люди, похожие на индейцев, считаются представителями «Движения к социализму». Государственный переворот — это удар по женщинам, по общественным организациям. Это запугивание и издевательства. Это двойной удар. Не только по государству и власти, но и по общественным организациям.

— Как феминистская организация, как вы оцениваете правительство Эво Моралеса?

— Мы были частью процесса перемен. Этот феминизм был рожден в этом процессе. Основные обсуждения проходили на Учредительном собрании. Многонациональность, самоопределение народов, осуществление нашей автономии. Есть закон, в котором говорится о неоплачиваемом домашнем труде женщин, который приносит вклад в экономику и должен учитываться в государственной казне.

Как феминистки, мы много критиковали Эво Моралеса за экономическую политику. Мы подвергали сомнению его мачизм. Но мы понимаем, что иметь президента, который учитывает наше мнение, не то же самое, что иметь белого президента, бизнесмена, олихарха... Для нас важно, чтобы Эво был президентом.

Расизм в Боливии не присущ только одной политической силе. Расизм есть среди левых и феминисток. Например, некоторые левые считают, что индейские крестьянские организации могут только им прислуживать, участвуя в протестах, но не решать, как они хотят жить. В Учредительном собрании была борьба между белыми буржуазными феминизмом и феминизмом, который опирается на общины. И, конечно, я имею в виду феминисток, которые судят с высоты своих привилегий, класса, денег. Они осуждали правительство не только за политические ошибки. Они осуждали индейцев. На этом этапе они говорили о мошенничестве, но не подвергали Карлоса Месу, который виноват в массовых убийствах, в геноциде. Они начали говорить о конфликте двух самцов, а не брали во внимание расизм. Они поставили под сомнение наши заявления о расизме, потому что, мол, об этом говорит и правительство. Будто бы мы не живем в стране колонизированной Испанией, будто эти годы колониализма и расизма стерла партия «Движение к социализму».

— Что могут потерять народ и в том числе женщины?

— Что мы теряем из-за переворота, который навязывает нам католическую, христианскую республику? Этот путч вырывает власть у индейцев и передает ее военной хунте, состоящей из военных и богачей. Вот это и есть колониализм — заменить индейцев военными и богачами. Это возвращение к капиталистической, неолиберальной, патриархальной и колониальной системе.

— Как изменится жизнь коренных общин и особенно женщин, если путч победит?

— Это абсолютный откат во всех достигнутых правах. Скорее всего, отменят многие законы, которые гарантируют нам жизнь, свободную от насилия, признающие явление фемицида (убийство женщины по признаку пола. — прим. ред.), с которым фашисты никогда не соглашались. Будут нападки на университеты, где обучаются коренные народы. То, что мы теряем, — возможность осуществить перемены при поддержке государства. Но мы не теряем надежду и мечты сделать другой мир возможным.

— Что вы хотите сказать феминисткам из других стран?

— Во-первых, доверяйте нашему слову, потому что СМИ могут говорить вам, что нет никакого переворота, что все нормально. Дело в том, что военные и полицейские поддерживают переворот, запугивают организации. Это путч. Нам нужно, чтобы вы не молчали. Нам нужно, чтобы вы разделяли наше возмущение, нашу боль, наш страх перед тем, что порождают эти вооруженные группы.

Мы призываем подвергать сомнению себя. Оспаривать узкий анализ: мол, Эво был таким же, как и остальные, или же это просто-напросто мужская ссора. Это не дает увидеть, что это конфликт с патриархатом, капитализмом, экономической нестабильностью, колониализмом. Такой ход мысли не позволяет увидеть, что с фашизмом нельзя вести диалог. Он не слушает. Фашизм убивает. Издеваясь над нами, фашисты хотят растоптать нашу борьбу. Мы призываем осудить этот переворот и создавать феминизм — народный, боевой, опирающийся на местные общины и не заигрывающий с правыми.

Источник