Волкогонов уже долго пребывает в дантовых кругах. Мне могут сказать, что он стал никому не интересен, поскольку воспринимается как один из главных клоунов России, да к тому же покинул сей бренный мир. Но я с этим не соглашусь. Этот мой антигерой - представитель того социально-исторического типа, подобия которого в немалом числе расплодились нынче на российской земле. Разве они не отравляют нам жизнь и не губят наше Отечество, подчас восседая с нами рядом, запуская свои пальцы в наше блюдо и даже изображая себя доброхотами тех, кому наносят тяжкий урон? 

Передо мной два обширных трактата - "Психологическая война" (М., 1983) и "Ленин" (В двух книгах. М., 1994). Оба опуса принадлежат одному автору, но, похоже, написаны двумя антиподами. В первом - лихой комиссар-философ с марксистско-ленинских позиций разоблачает приемы и методы борьбы международного империализма против социалистического мировоззрения. Во втором - крутой золотопогонник с тем же именем, применяя раскритикованную им десятилетие назад методику психологической войны империализма, громит теорию и практику ленинизма. Вот и приходится гадать: то ли господин Волкогонов (а автором трактатов является он), буквально по Свифту, имеет "две половинки головного мозга, принужденные спорить между собой в пространстве одного черепа" (Свифт Дж. Путешествия в некоторые отдаленные страны света Лемюэля Гулливера, сначала хирурга, а потом капитана нескольких кораблей. М., 1947. С. 383), то ли его "ученость" подчиняется принципу "чего изволите?"...

Никогда так много не говорили о культуре, как в наши дни. Быстрее, чем химия, выросла новая большая область литературной промышленности, так называемая критика культуры. Плотность населения, развитие науки, избыток свободного времени, успехи массовой информации — все привлекается к ответу для объяснения морального кризиса XX века. Одни говорят о трагедии культуры, другие — о непонятном беспокойстве, утрате внутреннего равновесия среди невиданного потока материальных благ. Один известный автор выбрал эпиграфом к своему сочинению слова Ренана: «Мы вдыхаем аромат опустевшей вазы», другой напомнил предсказание Сивиллы: «Наступает ночь».

 1-й вопрос: Что такое коммунизм? 

Ответ: Коммунизм есть учение об условиях освобождения пролетариата, всех работников наемного (физического и умственного) труда, эксплуатируемых капиталом.

Коммунизм предполагает соединение в руках тех, кто производит материальные и духовные ценности, всех решающих средств производства и обмена, обращение всего достояния общества на службу трудящимся, превращение их в сплоченную товарищескую ассоциацию.

1 

В один из осенних дней 1914 года, когда на западном фронте догорало первое большое сражение мировой войны, в библиотеке швейцарского города Берна работал скромно одетый посетитель, с виду русский. Беглым, но разборчивым почерком он записал в этот день в своей тетради: «Опыт и история учат, что народы и правительства никогда ничему не научались из истории и не действовали согласно урокам, которые из неё можно было бы извлечь. Каждой эпохе свойственны столь своеобразные обстоятельства, она представляет собой столь индивидуальное состояние, что только исходя из него самого, основываясь на нём, должно и единственно возможно судить о ней». 

Эти слова принадлежат Гегелю. Посетитель швейцарской библиотеки был Ленин. Сделав выписку из «Философии истории» Гегеля, он заметил на полях тетради: «Очень умно!»[1]. 

Товарищи!

Сейчас зачастую нас тянет на ностальгию, на воспоминания, но не дай бог нам увлечься этим настроением. Это настроение расслабляющее, не продуктивное, и оно никуда не ведет.

Каждый приезд Э. Ильенкова в Киев был событием. Но тот октябрь запомнился особо. Только что вышла в свет его работа «Об идолах и идеалах» и была очень популярна. Кстати, наверное не случайно, именно на Украине через 40 лет переиздали эту удивительную книгу. Он приехал на оппонирование кандидатской диссертации руководителя нашего кружка эстетики А. Канарского.

Речь идет о книге «Ленинская диалектика и метафизика позитивизма». Она была написана к семидесятилетию выхода в свет работы В.И. Ленина «Материализм и эмпириокритицизм» в разгар так называемого «застоя». Тем не менее, в работе Ильенкова не было ни капли юбилейного елея, ни грана благостного почтения и почитания труда классика.

24-го ноября минувшего года прогрессивная общественность отметила ещё одну славную дату, связанную с жизнью и деятельностью Чарльза Дарвина, – 150 лет со дня выхода в свет его эпохальной книги «Происхождение видов путём естественного отбора». Конечно же, дату эту не мог бы оставить без должного внимания ни один сознательный материалист и диалектик, ибо теория Дарвина по-прежнему остаётся одним из краеугольных камней подлинно научного, диалектико-материалистического мировоззрения. К сожалению, суета текущих дел помешала мне вовремя откликнуться статьёй на славный дарвиновский юбилей. Но тут как раз подошёл очередной день рождения великого учёного (12 февраля), так что, моя статья будет, по-моему, всё-таки как нельзя кстати…

Мы стоим за активную идеологическую борьбу, так как она представляет собой оружие, при помощи которого достигается внутреннее сплочение партии и других революционных организации, обеспечивающее их боеспособность. Каждый коммунист, каждый революционер должен пользоваться этим оружием.

Либерализм же отвергает идеологическую борьбу и стоит на позициях беспринципного мира. Это порождает гнилой, обывательский стиль, который приводит отдельные звенья и отдельных членов партии и других революционных организаций к политическому загниванию.

Либерализм проявляется в различных формах:

1. Заведомо знать, что человек поступает неправильно, но только потому, что он знакомый, земляк, однокашник, задушевный друг, любимый человек, старый сослуживец или подчиненный, не вести с ним принципиального спора, а позволять ему действовать и дальше в том же духе, только бы сохранить мир и дружбу; или же слегка пожурить его, но не разрешать вопрос до конца, лишь бы все было тихо и гладко. В результате наносится вред и всему коллективу, и данному лицу.

Казалось бы, они очень далеки друг от друга – философия и молодость. Философия чаше всего представляется в образе убеленного сединами мудреца, размышляющего в спокойном уединении о всеобщих закономерностях мироздания, о таинственных глубинах бытия и познания, о «трансцендентальном единстве апперцепции» и тому подобных сюжетах, в образе отрешенного от мирской суеты, от радостей ее и горестей старца, постигшего на склоне лет ту истину, что спокойнее и правильнее всего ни над чем не смеяться, ни о чем не плакать, а все понимать...